Сказки Перехода

Надо мной монументом возвышается Дарий с пустым ведром в руках, а поодаль жмутся к двери вагончика три жалкие тени – помощнички мои.

– Оклемался, – констатирует Дарий. Обернувшись, цыкает на молодежь: брысь отсюда, старшим поговорить надо. Мальчишек словно ветром сдувает.

Я приваливаюсь к стене. Молчу – пытаюсь почуять, что сейчас скажет мне мой закадычный друг, благодетель и начальник. Хотя чего там чуять, у него все на лице написано. Крупным шрифтом.

–Йиржи, – начинает он заботливо. – Ты как? Встать можешь?

– Да все я могу! – огрызаюсь я.

Дарий опускает глаза.

– Ну… ты же сам все понимаешь. Держать тебя в мастерской в таком состоянии – это тебя подставлять и самому подставляться. К тому же, и указ этот новый, сегодняшний… Орден Ткачей – вне закона, а значит, и вы – тоже, и окончательно. Ну, влезь в мою шкуру: мне-то – что делать? Пока ты от удушья не синеешь да «лучами» через всю морду не покрываешься, никому и в голову не придет, что ты – из этих… Но ведь приступы – участились.

– Вранье, – мрачно перебиваю я. – ничего не участилось. Этот – третий за полгода. И первые два ты не видел, они ночью были, а к утру – я уже как огурчик, по самую ботву в солярке… Эти тебе стукнули насчет меня, что ли? – киваю в сторону радиоточки у костра.

– Ну, не стукнули… , – Дарий смутился . – Но должен же я знать, что у меня на базе происходит. Что – с тобой происходит. Ты же мне – не скажешь. Да ты сам посуди, ты не на кого-нибудь, на самого советника напоролся.

– Толпами, говоришь… Таких, как я… Ну так что, мне – сейчас убираться? Очищать от себя-такого твою территорию?

– Нет, зачем же прямо сейчас, – Дарий засуетился. – Ты переночуй по-человечески, вещи свои собери. А потом я тебя, куда скажешь, отвезу самолично.

Поднимаюсь на ноги, снимаю с веревки полотенце, вытираю мокрую голову и шею. Раздумываю, что мнелучше сделать: то ли в глаз Дарию засветить за всю его доброту неописуемую, то ли послать и его, и мастерскую к Низинной Праматери последними словами.

– Ну, спасибо тебе, что не сдал.

И, не обернувшись, выхожу из вагончика.

...Вечереет. Солнце – оранжевая фара – бьет прямо в глаза. Стою за воротами, возле развалин кострища, старый тополь подпираю. И – не хочется, до чертиков не хочется мне сейчас на базу.