Сказки Перехода

Мне повезло, я – наследственный, меня обучали владениюдарачуть ли не с пеленок – и с пеленок же я был приписан к Ткачам, как когда-то и мой родной отец.

А вот Ри – была кустарем. Дремучим и до отчаяния упертым. И мне приходилось вколачивать теоретическую премудрость в эту кудлатую голову чуть ли не с боем – ровно до тех пор, пока она сама не распробовала , как это – проводить. В ней что-то неуловимо изменилось тогда – как меняется во всех этих неприкаянных приютских малышах, когда они только-только соприкоснутся с Сиянием.

Эта легкость и сродность прошла сквозь годы и такие испытания, что и вспомнить сейчас страшно. Так отчего же я теперь боюсь вслушаться в мелодию своей Младшей – шагнуть в наше с ней общее поле, где не нужно будет ни объяснять ничего, ни даже говорить, просто – слушать и слышать мелодии друг друга? Отчего смотрю на неё – извне: изменилась? Или – прежняя, все та же безбашенная и смешная малявка Ри?

И эта новая Мириам – не ломкий стебелек, а сильное растение с глубоким и цепким корнем – шагает навстречу и смеется, протягивая мне ладонь:

– Ну конечно, прежняя!

И – сама распахивает двери в один на всех слухачей лес мелодий и звуков, где много лет назад – в прошлом циклеэтого Города – в приграничной чаще близ Залужья мы впервые столкнулись с «пчелами» Тени – и впервые вместе преодолели ее…

2.

…Через пять минут я уже все знаю о Мириам. Вернее, все, что она позволяетмне услышать.

О трансформации – ею увенчалось их с Лисом второе – и последнее – бегство из Низин шесть лет назад, да и вообще – вся цепочка катастроф того страшного для этих двоих времени.

О портале под Синегорьем – и о самих Синих Горах, месте, которое излечило мою Ри.

О странствиях по лесам, заброшенным деревням, угасающим городам, умирающим землям. О работе, работе, работе – изо всех сил: забыться, перекроить судьбу, попробовать жить – иначе, так, будто и не было в ее жизни Низин.

Об этом ее подопечном, мальчике, которого она подобрала на одном из своих маршрутов, – Дин, кажется, его зовут…

Обо всем, кроме того, что скрыто, наглухо заперто за чугунными дверями с вязью кованых цветов во все поле.

И Мириам тоже узнает обо мне – всё. Всё, что я не боюсь открыть ей. Остальное – подождет до поры.

Мы не произносим ни слова.