Сказки Перехода

Дышишь во всю грудь кислым воздухом Низин.

А перед твоими глазами встают совсем другие окна. Огромные, в два твоих роста. Распахнутые в любую погоду: в твоем Синегорье никогда не бывало больших холодов, а сквозняки дома любили вы оба, ты и Лис.

Днём в эти окна вливалась колокольная волна сразу трех соборов, а ночью – серебристая прохлада часового боя с городской ратуши, и сны ваши были спокойны, а рассветы – чисты и прозрачны.

Высокие потолки с отколотой лепниной – и мотыльковые занавески, взлетающие над мольбертом.

Запах пионов, пастели, травяного чая – и прогретой на солнце древесины подоконников. Тёплая шаль – поверх брошенной на стул промасленной рабочей куртки. Неспокойное пламя свечи – и пляска света и тени на потолке. Гул прибоя – снаружи, гул прибоя – внутри, в самом сердце...

Нет. Нельзя вспоминать – о том, что не вернется. Что так и осталось в городе отчаянного, вырванного у судьбы счастья.

Теперь твоё – пусть и временно, на несколько часов – эта тщательно обустроенная нора. Тёмные, обшитые деревом стены.

Крепкая добротная мебель, шкафы, набитые самым необходимым. Кладовка с провизией – чтоб хватило на несколько недель.

Бункер. Вот что это напоминало. И – видит Бог, как не хотелось из него выходить вовне. В этот город.

…Внизу послышались голоса и рев мотора: привратник пропускал машину с топливом для котельной. Ри отпрянула от окна, затаилась. Выждав немного, чуть ли не по стенке прокралась в кухню: перехватить что-нибудь – чтобы окончательно расправиться с головокружением – а потом идти.

Чиркнула спичкой, разожгла конфорку, поставила на огонь чайник. Осторожно ступая босыми ногами – чтоб ни одна половица не скрипнула! – просочилась в кладовую. Кофе, галеты в жестяной коробке, чуть подернутый плесенью сыр – роскошный обед, впору королям! Ри улыбнулась своему отражению в буфетной створке, подхватила добычу.

И вдруг увидела лист бумаги, небрежно заткнутый за стеклянную дверцу.

Пергамент для выпечки, тетрадный обрывок, на каких обычно наскоро записывают счета и расходы? – если бы! Квадрат белого картона для чертежей, с едва видной разметкой в верхнем углу.

И рядом, в ложбинке для столовых приборов – тяжелый цанговый карандаш.

У Ри перехватило дыхание.

Не от диссонанса – хотя найденное не вписывалось в звучание этого жилья, пульсировало неверной нотой, дразнило осколком иного пространства.

От внезапно расступившегося тумана…

…Эхо – из детства.

Из того времени, когда не умеешь еще читать, но рисовать – уже можешь.