Сказки Перехода

Вот и получается, что полотно мы вынуждены делать не из Сияния, а из материала, с ним схожего, хоть и только отчасти. Из того, что люди либо берегут – либо ненавидят. Ну, ей чаще всего и отдают то, от чего жить больно – Литке все равно, из чего рушники ткать, а людям так легче. И ты так сделай. Как все. Мой тебе совет.

Я помотал головой:

– Ничего не понял. Поясни.

– Нет уж, – Яхим злорадно хмыкнул и зашагал к переправе. – Это уж она сама тебе пускай разжевывает. Я и так больше, чем надо, вытрепал – сестрица мне за это сегодня мозг выклюет.

И, обернувшись, добавил – окончательно сбив меня с толку:

–Если останешься, так я не против. Ты вроде бы ничего парень, не как прежние… Обижать ее не будешь.

…Я все-таки не рискнул плыть с ними. Попрощался с народом с пристани. Все были – как одна туго натянутая струна. Кто-то хохмил, у кого-то тревога прорывалась слезами или повышенной склочностью. Неизвестность пугала. Я и сам был на взводе – как они переправятся, Лита же ткет путь только для двадцати душ…

Старая Ана сидела ближе всех ко мне – и по лицу ее разливалось такое спокойствие, какого я давно уже ни у кого из наших не наблюдал.

Данька кутенком приткнулся к бабкиному боку и задумчиво рассматривал крепежи-ролики на канате, уходящем в туман.

– Все будет хорошо, вам с мальчишкой там пропасть не дадут, – ободряюще кивнул я им. Ана подняла на меня лучистые глаза:

– А я знаю. Нас пропустят – хоть нас и больше, чем полагается.

– Кто пропустит? – изумился я.

– Ну как кто? Те, подводные… Кого Ткачи успокаивают своим даром – тем, что сейчас у паромщика в руках.

Если их дара не хватит – ну, нас же больше, чем полагается, я все понимаю! – я отдам им еще кое-что. За нас с Данькой. Вот эту штуку – ох, не зря у меня в роду берегли ее! – с этими словами Ана вытащила из своих жидких волос высокий черный гребень. – Это – осколок Тимера. Почти такого же древнего, как эти твари, что под водой… Не слыхал о таком городе?

Я уставился на старуху так изумленно, что она залилась звонким, почти девичьим смехом и махнула рукой:

–Ладно, мальчик, не бери в голову – то бредни древней бабки.

Не волнуйся за нас! И спасибо тебе за все!

Яхим прошагал через мешки к рулевому веслу. Расстелил литин рушник по водной глади – и он заскользил вдоль каната, словно не из ткани был – из пробкового дерева. Заскользил, разливаясь по сторонам молочно-белой широкой полосой. А по ней потихоньку потянулся паром.

Я засмотрелся вслед уходящему плоту.