Волков. Маскарад

Темный и страшный мир, о котором я не имею ровным счетом никакого представления. – Я пожал плечами. – А вы? Неужели никто не проводил никаких исследований, когда все это началось? Университет, академия наук?..

– Полагаю, проводили. Отец говорил, что отправлял в Прорывы семь экспедиций. Не только естествоиспытателей, но и Владеющих, и солдат с пулеметами… – Цесаревич поджал губы и отвел взгляд. – Вернулась только одна.

– И что они здесь нашли? – Я тут же навострил уши. – Вам рассказывали?

– Нет.

Во всяком случае, уж точно не больше вашего, Владимир Петрович. Отец не любил вспоминать об этом. Командир отряда и ученые докладывали ему лично, и с тех пор не было даже разговоров. – Цесаревич мрачно усмехнулся. – А городовым и солдатам строго-настрого запретили даже приближаться к Прорывам. Капелланы просто зашивают их, и все.

– Вот как? – Я на мгновение задумался. – А гражданские?

– Наверняка убеждены, что с той стороны… то есть здесь, находится преисподняя.

И вряд ли хоть кому-то захочется проверять.

Я не слишком-то удивился. После революции в России было не принято говорить ни о черте, ни о боге, поэтому советский человек ничуть не боялся их обоих. И наверняка нашлись бы и отчаянные смельчаки-добровольцы, и многомудрые рационализаторы, выступающие за незамедлительного покорение просторов иномирья. А даже если нет – такой джинн, однажды вырвавшись из бутылки, вряд ли пожелал бы возвращаться обратно.

Но здесь… то есть, там, в одна тысяча девятьсот девятом, запрет наверняка сработал. И работает до сих пор – особенно пока Прорывы зорко стерегут солдаты и на скорую руку штопают бравые георгиевские капелланы. А суеверные граждане уж точно предпочтут отсидеться дома, чем задаваться вопросами в духе “а что же все-таки ТАМ?..”

Царь-батюшка сказал нельзя – значит, нельзя.

– Преисподняя?.. Надо сказать, весьма похоже, – буркнул я. – Но раз уж мы здесь – предлагаю немного осмотреться….

Вдруг получится отыскать Прорыв и вылезти обратно?

– Почему бы и нет. – Цесаревич зашагал было дальше по коридору – и вдруг, развернувшись, схватил меня за рукав. – Тихо… Вы слышите?! Это…

Нет, я ничего не слышал. Вообще ничего – только наблюдал, как его высочество забавно открывает рот. Весь доступный мне мне диапазон занял странный и жутковатый звук, от которого снова мелко затряслись пол со стенами.