Песнь златовласой сирены. Тайна воды

Я сделала шаг и, наверное, громко, так как наемник посмотрел в нашу сторону и насторожился. Сольена обхватил меня за талию, оторвал от земли и, держа навесу, бесшумно пересек улицу. Мне оставалось лишь дрожать и догадываться, что он задумал.

Как оказалось, ничего особенного. Поставив меня на землю, он размахнулся и заехал мужчине в челюсть, а когда тот стал оседать, подхватил и забросил себе на плечо. После чего мы побежали, пока дружки не заметили исчезновения товарища.

– Надо отдать его стражам, – сказал на бегу Сольен.

Каким стражам?! Меня же теперь из Академии вовек не выпустят! Дернув Сольена за руку, я отчаянно затрясла головой. Так и хотелось сказать: «Бросай мерзавца и бежим!»

– Уверен? – нахмурился он, замедляя бег.

Абсолютно! Я усиленно закивала.

– Ладно, тогда сначала сами допросим, а потом решим. Невидимость действует?

Вовремя спросил, так как на нас уставилась свернувшая за угол подвыпившая компания. Я тут же схватила Сольена за руку и кивнула.

– Держись за меня.

Несмотря на ношу, Сольен бежал легко, еще и меня за собой тащил. Если бы не держалась за него, наверняка отстала бы.

Пробежав несколько кварталов, мы оказались в бедной части города и направились к таверне, к которой я одна ни за что не приблизилась бы. Хорошо еще на улице было сравнительно светло. В темное время суток бродить здесь явно опасно для жизни.

– Можешь снять невидимость, но держись рядом, – сказал оборотень и толкнул тяжелую дверь.

Оказавшись в полутемном помещении, я боялась отстать от своего спутника даже на шаг. Народ здесь собрался явно подозрительный.

Мы подошли к стойке, за которой находился бородатый хозяин заведения, с интересом смотревший на нас из-под кустистых бровей.

– Роб, комната в подвале свободна? – спросил Сольен.

– Пустует. – Он достал ключ и положил на стойку. – Что за птица?

– Сам хочу узнать. – Оглянувшись на посетителей, он махнул рукой и позвал: – Крайс! Брайт!

Из-за столика у стены встали двое парней, которых я сразу и не заметила.

Мы подошли к двери. Оборотень открыл ее, и мы очутились в небольшой квадратной комнате без окон, где валялись лишь тюфяк из соломы и кувшин.