Копарь. Старое заклятие.

Он набрал Пересвету. Выслушав Павла, тот предложил подъехать к нему домой обсудить. Пашка, не задумываясь, согласился.

— Скидывай номер квартиры, подъеду.

Через минуту пришли координаты по ватсапу. Предупредив жену, что отъедет по делам часа на два, Павлуха бегом сбежал по ступенькам с четвёртого этажа. «Час пик» уже прошёл, и машин было немного. «Вся дорога заняла четырнадцать минут», — отметил Пашка по часам, подходя к подъезду. Набрал домофон, услышал знакомый голос товарища, затем мелодию открытия замка и быстрым шагом подошёл к лифту.

Шестой этаж, и он уже звонил в дверь. Через пару секунд улыбающийся хозяин впустил его в дом.

— Я тоже кое-что нарыл по своим каналам. И у нас есть второй Ненароков. Степан Андреевич, 1763 года рождения. Полковник инфантерии, отличившийся с Суворовым при Рымнике.[5] Судя по всему, его папаша. Больше никого подходящего найти не удалось. На девяносто девять процентов наш герой твой клиент, имевший имение в Чернозерье. Проходи на кухню, жена с детьми у родителей.

Так, что нас никто не побеспокоит.

На просторной кухне уже свистел чайник и Александр колдовал над заваркой.

Павел помыл руки и сел за стол. По помещению разливался приятный пряный запах трав.

— Я сам собираю, ферментирую и бодяжу по своему вкусу, — похвалился Пересвет. — Надеюсь, оценишь.

— Не дурман-трава? — улыбнулся Павлик.

Александр усмехнулся.

— Если только самую малость. Значит, смотри, я тут прикинул, если наш Ненароков засветился в нашей же губернии, то весьма вероятно, что записи о нём остались в метрической книге,[6] либо ревизских сказках[7] по месту бытования.

Так что надо пробовать «копать» в областном архиве.

Павлик поморщился. Он не любил пыльной рутинной работы.

— А что нам это даст? Мы же и так знаем, что он жил в нашей губернии. Ну, узнаешь ты, допустим, когда он приехал или женился. Или ещё что-то. Чем нам это поможет?

Пересвет посерьёзнел.

— Можно будет установить его возможных наследников и, самое главное, где он захоронен.

У меня есть подозрения, что вполне может быть в том же самом Чернозерье. Ведь в 1861 году ему было лет семьдесят, возможно, даже побольше. В таком возрасте обычно не путешествуют и не съезжают с насиженного места.

— Ну даже если и так, — парировал Пашка. — Чё мы, пойдём его могилу искать?

— Может, и пойдём, — спокойно ответил Александр.

Чай заварился, и он разлил его по чашкам. Павлуха же слегка изумился до крайности от услышанного от товарища.