Копарь. Старое заклятие.

— Ладно, прорвёмся, — попытался вновь успокоить товарища Пересвет. — Скоро поймёт, что это бесполезно, и начнёт выдыхаться. Потерпи ещё чуток.

Староглядов остро глянул на собеседника.

— А тебе, смотрю, совсем всё по херу. Бесстрашный или закалённый?

— Да нет, тоже слегка стрёмно. Но я, так сказать, несколько привычный в этом деле. Приходилось кое-что встречать. Хотя каждый раз всё по-новому. Не угадаешь, чем порадуют. Боязно, конечно, иногда бывает, но это если не знаешь, с чем столкнёшься. А у меня на это есть определённая, своего рода, защита.

Павлуха, слушая речь товарища, немного отвлёкся от окружающего ужаса, и стало чуть легче.

— Может, и его чем пугануть? — предложил он вдруг. — Мы же сумеем?

— Рановато пока, пусть наиграется, потом сговорчивее будет.

Между тем шершни поменяли тактику. Они перестали просто биться о невидимый цилиндр и запустили некое подобие «волны» по всей окружности. Похожей на ту, что демонстрируют на трибунах болельщики любимой команды. Это сразу произвело эффект, причём на обоих парней. Земля словно ушла из-под ног из-за внезапно нахлынувшего головокружения. Всё вокруг завертелось в хаотичном порядке. Казалось, ещё немного и уйдёт последняя опора под ногами. Парни растопырили руки и зацепились друг за друга, боясь упасть.

— Сильный ход, — прохрипел Пересвет. — Сейчас, походу, вытошнит.

Павлуха попытался было качнуть головой в знак согласия, но внезапно подошедший ком к горлу вырвался наружу. Пашка нагнулся и опёрся руками о колени. Давешний ужин, не успев окончательно перевариться, вылетел на освещаемую костром невысокую траву. Рядом полоскало и знатока потустороннего.

— Воды, святой воды, — старался он прохрипеть между приступами рвоты. — Надо выпить святой воды, сразу полегчает, — наконец выговорил он.

До Павлика с трудом дошёл смысл сказанного, и он, сориентировавшись, где стоит ведёрко с церковной святыней, неуверенно, маленькими приставными шажками, побрёл к нему. Ноги заплетались, вестибулярный аппарат отказывался работать, в глазах мелькали звёздочки, но Пашка упрямо шёл к цели. Споткнулся, едва не угодив в костёр, опалил себе волосы и ресницы.

— Сука, — повторял он, периодически заходясь рвотными спазмами.