Копарь. Старое заклятие.

Работа шла споро. Уставшие тут же сменялись отдохнувшими и те продолжали работу. Но время тоже текло неумолимо быстро. «Лишь бы остался невредимым и не попал под сам завал. Тогда есть шанс вызволить его оттуда живым», — не уставал про себя думать Орешкин, подгоняя солдат.

— Есть, — закричали в лазе. — Ноги есть.

Капитан подлетел ко входу в курган.

— Что там? — крикнул он.

— Ноги отрыли, — передали по цепочке. «Значит, всё-таки угодил под обвал», — с горечью понял Орешкин.

— Аккуратнее там лопатами, — гаркнул он в проход.

Ещё несколько томительных минут, и уланы извлекли из земли тело полковника, а затем осторожно вытянули его наружу. Полковой лекарь, нетерпеливо переминающийся на месте, тут же подскочил к командиру.

— Ну, что там? — быстро спросил его капитан.

Доктор прощупал пульс, наклонился к груди, слушая сердце, а затем приложил к посиневшим губам Павла маленькое зеркальце, стремясь засечь дыхание.

— Ну? — опять поторопил Орешкин.

Лекарь молча отложил зеркало в сторону и начал делать искусственное дыхание, пытаясь запустить сердце и вернуть полковника к жизни.

— Увы, но медицина больше ничего не может сделать, — удручённо произнёс эскулап.

Солдаты затихли. Орешкин первый снял головной убор, оказывая последнюю честь погибшему.

— Перенесите его на телегу, — распорядился он.

Павел медленно пошёл вслед за скифом.

— Вот тут я и обрёл вечное пристанище, — показал жестом царь на свою комнату.

Рядом с деревянным ложем было размещено оружие, домашняя утварь из золота. Здесь же с другой стороны были сложены разные украшения. У Пашки захватило дух от подобной красоты. Он подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть древние артефакты.

— На, отведай скифского вина, — протянул большую золотую чашу воин.

Павлуха с восторгом принял в руки сосуд, украшенный сценами из царской охоты и пригубил напиток.

— Ну как? — спросил царь скифов, явно ожидая похвалу, и Павел в одобрении закивал головой и слегка закатил глаза.

— Божественно, — наконец произнёс он.

Старый скиф расплылся в улыбке.

— Присаживайся, — показал он рукой на своё ложе, — поведём беседу.

Павлуха с готовностью сел и пригубил снова прекрасный напиток. Лёгкий хмель приятно ударил в голову.