Копарь. Старое заклятие.

— Змеюки подколодные, — выругался демон, выплёвывая комочки земли и пытаясь встать на четвереньки.

В ушах зазвенело, будто где-то рядом бил небольшой колокол.

— Смотри, Василий, — пихнул Матвей Щеглов своего боевого товарища. — Какой-то местный дед выбрался прямо на линию огня. Откуда его принесло?

— Где? — встрепенулся Василий Лавочкин.

— Да вон, взрывом в дальнюю воронку кинуло. Высоко летел, аки птица.

— Поди уж Богу душу отдал, — предположил Лавочкин, поправляя головной убор.

— Да поди. За смертью, видать, пришёл.

Ни сиделось ему за хутором, — согласился Щеглов. — Немец, сука, гляди, как долбит, а его принесла нелёгкая. Хотя нет, живой, — чуть вылез из траншеи и пригляделся солдат. — Видишь, карабкается.

И, правда, Безсон смахнул ладонью грязь с лица и, подняв посох, попробовал вылезти из большой ямы. Информационный и энергетический уровни почти выработали свой ресурс и требовали очистки и отдыха, силы почти иссякли.

— Дойти бы до того леса, там передохну, — поставил он себе цель и полез вверх.

Седая голова поднялась над воронкой. Но не тут-то было. Рядом с его ямой одновременно шарахнули ещё два снаряда, швыряя демона взрывной волной снова вниз и засыпая его огромным слоем земли.

— Да когда ж это закончится-то? — разъярился Безсон. — Вот вылезу, поотрываю вам никчёмные головёнки.

Однако сырая масса земли, накрывшая тёмное существо, была огромна, а силы его подкосились. Немного побарахтавшись внутри воронки, он понял, что ничего не получится.

Голова гудела, как пчелиный рой. Руки, плечи, ноги сковало, как в тисках.

— Эдак и останусь здесь куковать на веки вечные, в грязи-то. Вот изверги, заживо замуровали. Ну ничего, ужо доберусь я до вас.

Дело запахло «керосином». Без отдыха и подзарядки в здешнем месте силы надежда на восстановление организма накрывалась «медным тазом». Помереть-то он, конечно, не помрёт, но вот задержаться здесь на неопределённое время ему светит точно. А значит, выполнение его ответственного дела тоже временно отменяется.

Изо рта демона снова посыпались проклятия в адрес подлых бомбометателей.

— Завалило его, Василий, — снова комментировал Матвей невесёлые события с участием непонятно откуда взявшегося старика.

— Хорошо присыпало, — согласился Лавочкин. — Не вылезет сам, задохнётся, как пить дать.

— Не вылезет, — подтвердил Щеглов. — Поди ещё и контузило. Чё думаешь-то?

Василий колебался, немцы бомбили так, что носа не высунешь из траншеи.