Копарь. Старое заклятие.

— Валяй, — кивнул Погостник, беря яйцо.

Ловко стукнул его о костяшки пальцев и вмиг очистил от скорлупы.

— Я знаю, что здесь на кладбище лет сто пятьдесят назад был захоронен один дворянин. Звали его Илья Степанович Ненароков. Сей человек нам дюже интересен и мы с товарищем хотели бы узнать о нём поподробнее.

— А вы наглецы, — укоризненно произнёс Хозяин, проглатывая яйцо. — Вы в курсе, что бывает, когда меня вызывают по пустякам?

Пересвет поёжился, а Пашка похолодел. «Началось, блин. Никогда добром не кончается всё это», — уныло подумал он.

— Вы, наверное, думаете, что этот круг спасёт ваши никчёмные тела и души? Очень сильно ошибаетесь, господа. Вы у меня дома. А ты, — он показал пальцем на Александра, — колдун — неумеха.

Хрипло засмеявшись, он хлопнул в ладоши. Земля вокруг парней и под их ногами зашевелилась, и отовсюду стали вылезать человеческие костяные руки, а затем и сами скелеты. Они, к Пашкиному ужасу, цепко схватили ребят за ноги, руки, плечи и пригвоздили к земле. «Хана, — поник Павлуха, — доигрались, сука».

— Послушайте, вы нас неправильно поняли. Мы не с праздным любопытством потревожили вас, — почти взмолился напарник. — У нас действительно важное дело, касающееся жизни и смерти моего друга.

— А какое мне дело до вашего дела? — сощурился мужичок и поднял плошку с мёдом.

Отхлебнул приличный глоток и одобряюще зачмокал.

— Хороший медок, небось своя пасека? — спросил он.

— Семейная, дядя занимается.

— Передавай дяде поклон, если выживешь, — загоготал Хозяин.

Нагнулся над мясом и руками оторвал небольшой кусок, понюхал и запихал в рот.

— Шестимесячный поросёнок, прям как я люблю. Так что же мне с вами делать-то? Велеть робятам, — он кивнул головой на скелетов, — утянуть вас под землю? Пополните ряды моих слуг?

Пашка слушал чуть живой, стараясь не смотреть на стоящих рядом и крепко державших его костяных слуг Погостника. «Пересвет, сволочь, думай, как выбираться отсюда», — мысленно заклинал он товарища.

— А зачем оно вам? — с трудом выдавил Александр, понимая, что близок к ужасному концу. — А если отпустите нас, то я вам на Медовый Спас ещё мёда подкину. У дяди будет и липовый, и гречишный. Да лепёшек сдобных могу ещё притаранить. А вам помощь людям в вашем доме зачтётся свыше. «Переигрываешь, Станиславский», — чуть не поперхнулся Павлуха. «Грубо играешь, не поверит», — сокрушался он.