Дело поэтической старушки

– В ваших стихах, Аделаида Юрьевна, удивительная философия! «Милый, солнышко моё» – это же поразительно глубокая строчка! Солнце – традиционный образ мужской силы, мужской энергии, и вы, соотнося образ любимого человека с солнечным божеством, гармонично вписываете отношения мужчины и женщины в круг мироздания, очерченный символом инь-ян. А в строках «Я одна, в окне луна» мы видим противоположное настроение. Здесь героиня одинока, и её в этот момент сопровождает луна, олицетворяющая женское начало, её собственную женственную природу.

Какое тонкое понимание мироустройства, какие аллюзии!

– Спасибо вам, Олечка, – покраснела от удовольствия Аделаида Юрьевна. – Только вы знаете, я ведь не специально. Я ведь ничего подобного не задумывала.

– Так это ещё лучше! – восхитилась Ольга. – Какая интуиция!

Когда очередь дошла до Анны, она некоторое время собиралась с мыслями, машинально потирая пальцем кончик носа. Выглядело это очень мило.

– Стихи, несомненно, искренние и душевные, – сказала она наконец. – Вы, Аделаида Юрьевна, умеете любить и радоваться жизни, это чувствуется в тексте.

Но, мне кажется, можно было бы поработать над техникой. Я бы посоветовала как-то выровнять размер – вот увидите, стихи сразу зазвучат музыкальнее. И, может быть, стоило бы подбирать более точные рифмы. А от избитых и банальных рифм, наоборот, отказаться.

Анна взглянула на расстроенную старушку и поспешно добавила:

– Но в целом, я считаю, вполне симпатичные стихи.

Девушки! Мягкосердечные создания! Что с них взять.

Жалеют они Аделаиду, жалеют. А я вот не стал.

– Хватит глагольных рифм! – громыхнул я, потрясая телефоном с открытыми в читалке Аделаидиными опусами. – Доколе?! И рифмовать «любовь-кровь» или «грёзы-слёзы» в двадцать первом веке – позорище, а у вас, Аделаида Юрьевна, они в каждом стихе! Но остальное – ещё хуже. «С утра – иногда» – это вообще не рифма!

Аделаида, сидящая с несчастным лицом, попыталась что-то пискнуть, но я не дал.

– А уменьшительные? «Ветерочек-лесочек-глазочек-часочек»! Выбрасывайте их к чёрту, это же детский лепет какой-то! Зачем вам это сюсюканье в стихах? И главное – ни одного, буквально ни одного вашего собственного, живого, наглядного образа! Всё – из книжек.

Снежок хрустящий, ночка тёмная. Солнышко – золотое, осень – золотая, закат – тоже золотой. Стандарт! Штамп на штампе!

Аделаида схватилась за сердце. Тут-то я и заткнулся.

Все забегали с причитаниями, девушки принялись обмахивать Аделаиду распечатками, Колька распахнул окно.