Тёмная ночь

- Молодец! - кричал чей-то торжествующий голос издалека. - Молодец, котолик! Настигаем!

И Илонмихална схватила Толю за руку и потянула, и он открыл глаза в будке паровоза - в заслонку топки изнутри билось жаркое красное пламя, а снаружи, в холодной темноте, шел снег.

- Вон они! - завизжала Илонмихална, подпрыгивая от нетерпения, словно маленькая девочка.

Прожектор резал тьму перед собою ломтями, как масло. Караванщики оборачивались на идущий к ним из ниоткуда, из снежной пурги, поезд - разворачивали своих коров, злобно кричали, вытаскивали дубинки.

- Тяни! - велела Илонмихална и положила Толину руку на какую-то гладкую рукоятку. Толя, вставая, потянул, и мир вокруг разорвал гудок, такой громкий, что у него даже уши заболели.

“Темно, - подумал Толя, - И снег еще этот дурацкий! Посветлее бы, я бы сразу Кольку увидал!”

Вокруг стало светлеть, будто в ответ на его мысли, и досветлело до серого сумрака, как перед рассветом бывает.

- Колька! - крикнул Толя, высовываясь из будки. Крепкий молодой караванщик ростом под два метра, но по-прежнему рябой и злобный, что-то прокричал, потрясая чернокаменным топором и перерубил жердь, на которой болталась клетка с Колей, разворачивая свою корову для боя.

Конец жерди секунду волочился по земле, но тут же толстяк - теперь не лысый, а украшенный пышной рыжей шевелюрой, спихнул второй со своего седла. Коля, спеленутый, ударился о землю, но даже не пошевелился, и Толя испугался так страшно, что чуть не выпал из будки, потому что у него затряслись руки и ноги стали, как кисель.

- Толя! - сильная рука Илонмихалны втянула его обратно. - Держи себя в руках. В бою погибает не тот, кто слабее или хуже вооружен. Погибает тот, кто себя не удерживает, забывает, роняет. Ну-ка!

От топки паровоза шел красный жар, температура всё росла. Илонмихална постучала пальцем по стеклу круглого манометра, стрелка его задрожала на значке, похожем на крепко сжатый кулак.

- Пора! - сказала она и нажала на длинный рычаг, отчего заслонка топки разделилась надвое и разъехалась в стороны, словно крылья жука, когда тот собирается взлететь.

Внутри, в невыносимо жарком пламени, плясали ослепительные красные тени.

- Красноармейцы! - позвала Илонмихална. - Ко мне, любимые мои, пламенные мои!

Толя вжался в стенку, когда из топки покатились пламенеющие угли - один, другой, десяток, сотня. Они запрыгали по полу, вырастая, делаясь размером с локоть, и каждый стал человечком из огня и дыма.