Спецотдел

Сообщения писала, потом звонила.

— Всё хорошо, Даня. Простите, что испортил ужин.

— Да фигня! Ладно, пойду маман успокою. Бывай, братец!

— Бывай!

...Отчёты писали, как и предполагал силовик, по всем формам и уровням. Замаялись, в соответствии с его же словами, ого-го как.

Азамат, пошарившись в архиве спецотдела и полицейских базах, сумел восстановить примерный ход событий, и Максим с интересом читал его отчёты, то и дело забывая о своих.

Выяснилось, что в конце восьмидесятых котельная перешла новому владельцу.

Тот быстро её прикрыл, и, судя по всему, использовал в девяностых как место заключения сделок: ему деньги, с него незаконно ввозимые в страну монстры. Предприимчивого дельца убили в девяносто седьмом, тогда-то, видимо, и сорвалась сделка с пыльным драконом.

Усыплённое существо, не разбуженное нужными жертвами в срок, впало в анабиоз. И лежало в полном покое, пока в начале этого года на отвалах не случилась пьяная драка с поножовщиной. Получив порцию крови, пыльный дракон начал просыпаться.

Разворачивал «крылья», вдыхал в материальный мир свою волю и сталкивал редких одиноких прохожих в зыбун в отвалах. Переваривал, насыщаясь болью, кровью и плотью, и креп.

Почему он окончательно проснулся в грузовике, до конца не ясно. Но Азамат предположил, что существу хватило боли от удара его, Азамата, головой о борт грузовика.

Максим честно вписал в свой отчёт, насколько сильно он сам ударился во время ДТП.

Но Антон Иваныч вызвал их к себе и велел обоим написать, что дракон пробудился по «неустановленным причинам».

— Но если это я виноват... — начал было Азамат, однако Иваныч шикнул:

— Мало тебе выговора за опору?!

Потом добавил спокойнее:

— И потом, представь, что этот монстр так там бы и остался. И вылетел бы, когда захотел, в высотки Луговки. Пока разобрались бы, что это и что с ним делать — он бы десятки, а то сотни людей поубивал. Так что всё к лучшему. Идите. Перепишите отчёты и работайте. Нечего действовать на нервы старому больному человеку.

На «старого больного человека» Антон Иваныч походил меньше всего, но спорить с начальством никто не стал.

Личное дело

20 января

Будильник сработал в восемнадцать ноль-ноль. Эдуард заставил себя сесть, протянул руку и нажал отбой. В квартире повисла тишина. Он так и не привык ни к временной однушке, которую снимал в спальном районе на окраине чужого города, ни к машине, подаренной родителями, «чтоб почаще домой приезжал», ни к тишине.

Да что уж, он и к имени своему не привык.