Наследнички

И как он это себе представляет, если я иногда применяю дар несознательно?

Иванова нерешительно взяла меня за руку, и тут колено прострелило такой болью, что у меня мушки перед глазами замелькали. Я стиснул зубы и застонал, закрыв глаза и сосредоточившись, как мог на источнике. Чтобы он не начал буянить без моего ведома.

Боль прошла так же внезапно, как и началась. Я расслабился и сосредоточился на ощущениях. Так, нога не двигается и не сгибается. Также ощущается небольшое давление. Скорее всего, тугая повязка, чтобы я с дуру не похерил работу целителя.

— Ты как? — прошептала Ольга.

— Нормально, — ответил я. Отведя взгляд, я обратил внимание на её руку. Особенно на яркие пятна на коже. Ничего себе я её схватил. Похоже, что синяки останутся. — Что теперь? — я отвёл взгляд от рук Ивановой и посмотрел на Наумова. Для этого мне пришлось приподняться на локтях.

— Теперь вас отвезут в палату. Я обезболил колено, но в течение суток вам лучше не вставать. — Ответил целитель и ответил на звонок. Я его не слышал, похоже, его телефон был поставлен на беззвучный режим. — Иду. Пришлите в первую смотровую младшего целителя с креслом. — Закончив говорить по телефону, он повернулся ко мне. — Я вас позже осмотрю, Андрей Константинович.

И Наумов выбежал из смотровой. Практически сразу же ворвался рыжий парень с креслом-каталкой.

— Я пойду, — Ольга так старательно не смотрела на моё практически обнажённое тело, что становилось смешно.

— Ты же меня навестишь, дорогая? — она сверкнула глазами и поджала губы, на что я только широко улыбнулся. Перевёл взгляд на младшего целителя. — Мне же придётся делить палату с тем подстреленным, к которому убежал Лев Аркадьевич?

— Для травм у нас одна палата, — пожал плечами парень. — Клан не слишком балует нас пациентами.

— И слава богу, — пробормотал я.

Младший целитель тем временем набросил на меня тонкий плед, чтобы я не смущал никого своими трусами, и ловко развернул в сторону двери. В этот самый момент дверь открылась, и в смотровую вошёл мужчина, которому никто в жизни не дал бы больше пятидесяти лет.

— Мне иногда хочется, чтобы ты не так сильно был похож на своего отца, — заявил Виталий Керн, с беспокойством оглядывая меня.