Изнанка серого города (большая зарисовка)

– Всё будет хорошо, – прошептал он и поглядел на меня: – Просто помоги убить чупокабр.

– А ты?

– Моё вмешательство не по правилам.

Я глянул на тварей, сосущих содержимое алкаша. Они были к месту и ко времени, словно в игровом квесте. Казалось, надо сделать шаг, наклониться, и в кустах найдётся топор. Остаётся просто нанести тварям урон, и они исчезнут, а мне упадут монеты и очки опыта. Мысли сами собой оформились в кривую улыбку.

Напряжённо смотрящий на моё лицо инкуб вдруг скривился от злости и повысил голос.

– Чего ждёшь?! Её в любой миг могут развеять!

– Но, – начал я и показал рукой на копошащихся тварей. – Чем?

– А чем в мире живых бьют крыс или обнаглевших голубей?! Берёшь палку, вкладываешь в руку Нади и бьёте вместе! Или ты палку никогда не видел?!

Окрик подействовал, и если раньше были сомнения, то сейчас развеялись. Действительно, глупо выходит. Никакая это не игра, и никакой это не квест.

И обязательно надо навести порядок в голове, разгрести бардак и разложить по полочкам. Иначе долго не протяну.

Я поискал взглядом подходящий предмет, но по закону подлости ничего не видно. Лишь дворник с метлой.

Я затем взор зацепился за обычную штыковую лопату, приставленную к лавочке соседнего подъезда. До лопаты добежал очень быстро, а вот попытки взять не увенчались успехом. Пальцы просто-напросто проскальзывали через черенок, как через лучик света, пробивающийся в тёмной комнате через щёлочку.

Попытка, вторая, третья.

– Не так, – через силу заговорила Надя. А инкуб продолжал её убаюкивать.

Я встал и пнул ножку скамейки. Та вбита в землю ещё при Советском Союзе, потому оказалась твёрдой, как скала, и отдалась в ноге болью. Чупокабры же облепили алкаша, как клещи собаку.

– Я не знаю. Я не понимаю, – прорычал я.

– Тебе не сама лопата нужна. Тебе нужен её слепок. Сожми пальца, подержи, представь, что берёшь. Представь, что она делится на одинаковые дольки, как одноклеточное.

У меня внутри закипела обида на своё бессилие, физической болью отдавалась в грудной клетке.

Я поджал губы и медленно сложил в кольца пальцы обеих рук так, чтоб в этом кольце оказался уродский и непослушный черенок. Потом несколько раз сделал глубокий вдох-выдох и закрыл глаза, представить, что кожа ощущает отполированное ладонями и отнюдь не тёплое, к тому же тяжёлое дерево.

– Получается. Не останавливайся, – прошептала Надя. А я боялся открыть глаза.