Агитбригада-3

Шпилька смущённо зарделся и кивнул.

– Ну, рассказывайте, – сказал я и указал им на стулья.

– Да нет, дяденька, мы тут посидим, – застеснялся Шпилька, глядя то на свои грязные лохмотья, то на светлую обивку стула, а потом просто взял и сел прямо на полу.

– Ну давай, – не стал напрягать поучениями ребёнка я и тоже сел на полу напротив.

Второй ребятёнок остался стоять и я, погрузившись в историю, что рассказывал Шпилька, перестал обращать на него внимание.

– В общем, как ты и сказал, мы разделились. А я пошел посмотреть за торговыми рядами.

– Кто идёт? – удивился я, даже не думал, что эти дети знакомы с классикой.

– Дык, Пиковая Дама! – нетерпеливо повторил Шпилька, – это барышня у нас такая, живёт в Свечном переулке, ходит вся в чёрном, и глаза у неё чёрные-чёрные, и, говорят, может даже с мёртвыми разговаривать.

Я невольно хмыкнул. Кто бы подумал.

– А как посмотрит – прямо страсть какой ужас берёт. Все боятся на неё смотреть, глаза сразу опускают.

Он мечтательно заулыбался, а у меня остро защемило в груди.

– Рассказывай дальше, – мягко направил я разговор в нужную мне сторону.

– Ну и вот! – запальчиво продолжил Шпилька, – я такой – шмыг за нею. Она не видит. Я умею ходить так, что меня никто и не увидит! У меня шаг тихий. Иду такой, значится, а она домой пришла и дверь сразу закрыла.

Он многозначительно посмотрел на меня, ожидая реакции.

Я восторженно вздохнул:

– Ну ничего себе! Какой молодец!

– Вот то-то! – самодовольно молвил Шпилька, и продолжил, – Она на втором этаже живёт. Но я аж на самый верх влез такой и смотрю. Она сняла пальто, села за стол и давай карты метать. Страшно – жуть. Но я всё равно смотрю, как ты велел.

Шпилька посмотрел на меня триумфальным взглядом.

– А дальше?

– А потом к ней какой-то дядька пришел. Сел такой, значится, напротив неё. А она ему карты на стол мечет. Ворожит это она так. Мне Хома говорил. что она так, по картам этим, может всю судьбу наперёд посмотреть.

Шпилька завистливо вздохнул. Было видно, что ему очень хочется, чтобы Пиковая Дама ему всю судьбу рассказала.

– Шпилька, – сказал я, – зачем тебе знать судьбу? Тогда же жить не интересно будет.