Агитбригада-3

Я сразу вспомнил сестру Марию Магдалину и сестру Саламею-мироносицу, с которыми сожительствовал Епифан, когда был Мессией.

– Вот и хорошо, – кивнул я и выпроводил Епифана-Зубатова вон.

Сам же вернулся обратно и улёгся на кровать. В доме было тихо. Ахи-охи поутихли и можно было доспать. Вот только сна у меня больше не было ни в одном глазу.

Я поворочался на кровати туда-сюда и понял, что всё зря. И нужно вставать.

Только я завершил все гигиенические процедуры, как вернулся Енох.

Был он возбуждён и преисполнен собственной важности.

– Ну что там? – спросил я.

– Дознаватель отчитывался своему начальнику, и они совещались, – начал издалека Енох.

– Давай ближе к делу! – велел я, – что они говорили? Кого подозревают.

Енох на такое моё нетактичное замечание надулся. Пришлось его слегка поуговаривать. А когда мне это надоело, я пригрозил, что позову Мими. Это сразу сделало Еноха более сговорчивым, и он чётко и внятно рассказал все три версии следствия.

По первой версии выходило, что это Зубатов.

По второй версии это был Рыжий. Бывший возлюбленный Ирины. Который якобы из ревности устроил все это – убил бывшую любовницу, её нового друга Зубатова и случайно подвернувшегося официанта.

А вот по третье версии – это был я. Тот журналист всё-таки сдал меня. И они решили внедрить в нашу Агитбригаду своего агента и посмотреть, какие у меня были мотивы.

Дальше наше совещание с Енохом прервал стук в дверь.

– Открыто! – крикнул я, продолжая валяться на кровати. Вставать было лень.

В открытую дверь проскользнула Клара. И вид её разительно отличался от привычной Клары Колодной, слегка зачуханной костюмерши Агитбригады, причём не первой свежести. А вот сейчас это была Женщина. С большой буквы. Глаза её горели каким-то таинственным блеском, на припухших губах блуждала еле уловимая улыбка.

– Капустин, – сказала она и победно улыбнулась.

И её улыбка мне совсем не понравилась.

– Чего? – спросил я.

– Хотела сказать тебе спасибо за Зубатова! – прощебетала она. – Это было восхитительно! Чудесно!

Я не стал комментировать, что раз ей не с кем сравнивать, то как она определила, что это чудесно?

Но промолчал.

– Капустин! – Клара встала напротив меня и вонзила тяжелый взгляд. И этот взгляд мне тоже очень не понравился.