Магическая Москва 3

Свои уникальные традиции существовали почти во всех уголках мира, и их не мог запросто освоить пришлый одаренный.

Обоснования этому искали долго, но нашли. Завеса отделяла мир вещей, мир реальный, от мира идей, мира представлений. Маг или магик был, по сути, проводником идеи в мир, с помощью Истока делая «что-то» реальным. Магик – что-то одно, маг – многое. И магу надо было разделять идею, чтобы воплотить ее. Это было не совсем как «поверить в то, что можешь летать – и полететь», никакой энергии не хватило бы для такого насилия над законами физики… Все было тоньше и сложнее, но по сути – нужно было быть частью какой-то культуры чтобы найти нужные образы и воспроизвести принятые в этой культуре воздействия.

Вот только Павел и представить не мог, что что-то из старых традиций до сих пор живо, и что он имеет хоть какое-то к этим традициям касательство.

Отец считал своего дядю отставшим от мира ретроградом. Отшельником, живущем в собственном мире и путешествующим по Империи и соседним государствам из блажи, но он явно ошибался. Очень ошибался.

– Сердце – это… сосредоточие магии д-дома? То, что иногда в старых книгах называют «Светочем»?

– Верно. Кристалл хрусталя, напитываемый Истоком и всеми родичами веками. Сейчас это «запрещенная опасная технология военного назначения». Словно кто-то может решить сделать из бесценного магического сокровища вульгарную бомбу.

– Б-боюсь что нет, – Павел нехотя признал очевидное, – д-дед говорил, что у него с отцом, моим п-прадедом, возникли разногласия и он решил жить отдельно.

– А откуда у него дома физическое воплощение Истока рода, главой которого он не являлся – не рассказывал?

Маг качнул головой.

Очень странное ощущение – сидеть вот так на полутемной из-за дождя за окном кухне и слушать откровения призрака в доме, который стал твоим целых полчаса назад. В доме, где нет даже электричества, но есть Сердце, ощутимое, медленно просыпающиеся сосредоточие магии, до сегодняшнего дня бывшее лишь старой забытой легендой...

– Я не знал что вы – глава рода, – честно признался Павел.