Магическая Москва 3

Сейчас аналитик занимался какими-то согласованиями учета своего компьютерного оборудования с техниками и безопасниками, Кюн отправилась выяснять, почему в ее личном деле отсутствует отметка о прохождении курса рукопашного боя и с какой стати ей так и не засчитали ориентирование, сданное в собачьем облике, а Инга вот добровольно систематизировала старые дела. Не домой же ехать? К тому же хотелось узнать, что расскажет целительница.

Ее ответ Андрея Васильевича явно не удовлетворил. Негатор продолжил смотреть все с тем же выражением лица.

– Мне не нравится эта проверка, – признала Инга очевидное, – странное совпадение, если подумать. Словно кто-то хочет что-то найти.

Негатор чуть качнул головой.

– На моем веку нас не раз порывались сократить, а инициативу привлекать краснометочников – свернуть. Колосов отбиваться уже привык, да и у него есть союзники в главном управлении. Переживем. Если понадобится – попрошу главу рода посодействовать.

Инга прикусила губу. Это было немного неуместно, но все же…

– Он… Министр внутренних дел?

– Да, – легко отозвался Андрей Васильевич.

О как… Даже если они не близкие родственники – ведь наверняка негатор мог бы найти место куда лучше, чем в этом старом, нуждающемся в ремонте кабинете.

За год Инга усвоила то, что есть не такое уж и больше сообщество старых аристократов, среди которых твоя фамилия – или рекомендация, или приговор. Не все из них богаты, известны, знамениты… Но некоторые по сей день имеют немалый вес не только в этом закрытом обществе, но и вне его.

И Лопуховы были из таких.

– И речь идет не обо мне, – продолжил гнуть свое начальник.

– Это нужно для характеристики?

Ни для кого не было секретом, что Андрей Васильевич писал психологические характеристики на всех них. Была в этом некоторая несправедливость, по мнению Инги – на него самого никто данные не собирал. Правда Паша намекал, что за аристократом присматривает уже глава Особого, но все же.

Инга терпеть не могла все, что связано с меткой, с дурацкими вопросами и принудительными ответами.

Ей нравилась работа, нравилась магия, нравилось делать что-то полезное. И не нравилось писать бумажки, подшивать бумажки, а еще больше не нравилось ощущать, что все в любой момент может пойти прахом просто потому, что идиотские формальные законы все у нее отберут и признают опасной. Придут люди, запихнут в пансион-тюрьму, или просто тюрьму, или…

– Инга, успокойся!

Резкий окрик вернул в реальность.