Магическая Москва 3

Я предполагаю, что вам едва ли интересна политика как таковая, так что лишь хочу отметить, что все же потенциальных сторонников наши реформаторы в Думе имеют, пусть даже объединяются они по принципу «против нынешнего правительства», а не «за одинаковые идеи». Думаю, этим рано или поздно воспользуется кто-то из верхушки «Новой Воли», или уже воспользовался. У таких организаций у руля стоит обычно один фанатик и множество прагматиков, и кто-то из этих прагматиков наверняка намерен пожертвовать собственным детищем ради собственной же власти, правильно разыграв нужные комбинации.

К тому же мы, проправительственная часть думы, предполагаем, что у прагматиков-нововольцев есть сторонники очень высоко. Очень.

Снова воцарилась тишина. Неприятная такая тишина. Инге казалось, что не она одна поняла, о чем говорил Коваль. Не одна… Но никто ничего не был готов сказать.

Первой «отмерла» Надежда:

– Я правильно понимаю, что вы все-таки устраиваете заговор на моей кухне? Говорить о возможном свержении императора… Весьма опасно.

– Я про свержение ничего не говорил. К тому же, если уж на то пошло, то заговор предполагает участие в незаконных действиях, а не противостояние им. Так что, как я уже замечал – никаких заговоров. Я просто делюсь той информацией, которой владею, чтобы вы могли принимать решения и в работе, и вне ее с учетом всех обстоятельств. Нынешний император у власти уже почти четыре десятилетия, и за это время выросло поколение оппозиционеров.

Разумеется, едва ли хоть кто-то решится на убийство, ведь достаточно одного подозрения в касательстве с такого рода преступлением и о политической карьере можно забыть. Но император уже век как не всевластен. Я думаю, вы понимаете, почему приближение выборов в Большую Думу подстегивает нововольцев действовать?

– Я не слежу за п-политикой, – отрезал Павел, – и мне нет до нее д-дела.

Андрей Васильевич молча достал блокнот и открыл его на одной из страниц, приготовившись делать пометки.

– Зря не следишь – политике до вас дело есть, – проговорил с неодобрением Коваль. – Ладно, чтобы было понятнее, коротко обрисую ситуацию: императорская власть еще после Февраля и принятия законов Тихомирова ограничена Думой в обоих ее воплощениях. У императора есть право вето, и, так уж повелось, вокруг него традиционно собираются консерваторы, которые присутствуют всегда что в Малой, что в Большой Думах всегда, но в разных количествах.