Наша сила

Узнаю все, начиная от момента роста из семени и заканчивая увяданием.

Но в этот раз все было по-другому. Информация не просто появилась в моем мозгу, а словно вколачивалась туда гвоздями. Боль адская. Такой силы, что, когда все закончилось, книга соскользнула с моих колен, а я за ней следом на пол – и скрючилась в позе эмбриона, подвывая и захлебываясь слезами.

Голова раскалывалась от боли, и меня стошнило прямо у ног высшего. Я ничего не ела вечером, вышла только вода. Во рту разлилась горечь, но это мелочи по сравнению с тем, что голову словно распилили пилой на части.

Высший присел рядом. Переложил книгу на кушетку и подхватил меня на руки.

– Эзария, мне жаль…

Больше ничего сказать не успел. От названия ненавистного цветка тело скрючилось в жестком спазме, меня опять стало рвать. Марианец выругался сквозь зубы и понес куда-то.

В ванную. Положил прямо в одежде и включил холодную воду, поливая голову.

Я подняла лицо, жадно ловя губами капли. В жизни не было настолько паршиво.

Сломленная, раздавленная болью, я замерла под ледяными струями, позволяя онемению охватить тело и радуясь ему. А можно я умру? Прикончите кто-нибудь, чтобы не мучилась…

Было настолько все равно, что станет со мной дальше, что даже не пикнула, когда с меня стаскивали мокрую пижаму и растирали безвольное тело полотенцем. Завернув в сухое, на руках перенесли в спальню и положили на кровать, укрыв одеялом.

Его приказ убрать в комнате прошел мимо сознания.

Он куда-то вышел, а я сжалась комочком, терпя пульсирующую боль в голове и боясь лишний раз пошевелиться. Вскоре марианец вернулся и присел возле меня, протягивая стакан с мутной жидкостью.

– Эзария, выпей.

Голову прострелило, а рот сразу наполнился горечью, и я зашлась в рвотных спазмах. В животе было пусто, и вырвать не получилось, но от боли я покрылась липким потом.

– Вы это специально? – прохрипела, немного отдышавшись. Разве не ясно, что при одном только названии цветка меня накрывает приступом и выворачивает!

– Пей.

Приподняв голову, в меня влили безвкусную жидкость. Я закрыла глаза, баюкая боль. После пережитого и ледяного душа трясло, я все никак не могла согреться. Слушала шаги высшего, который передвигался по комнате, потом звуки льющейся воды. Постепенно боль отступала, и становилось легче. Физически, но не морально.

Когда он вернулся и постель прогнулась под его весом, я первой нарушила тишину.