За гранью Незримого

Мама тут же проснулась и кинулась к нему:

— Сынок, что случилось!?

— Кошмар приснился…

— Ох, как же ты меня напугал, — женщина села рядом на кровать, обняла ребёнка и стала утирать его лоб, покрытый испариной.

— Так, дружок, — заметила она, — по-моему, у тебя температура. Лоб горячий!

Папа открыл глаза.

— Вы чего не спите, — пробурчал он.

— Гриша, похоже, заболел.

— Так себе новость! Наверное, простудился на улице?

— Наверное, — вздохнув, промолвил мальчик.

— Я схожу за градусником, — сказала мама.

Она вышла из комнаты, быстро вернулась, подняла Гришину руку и сунула термометр ему подмышку.

Гриша запищал: стекло было холодное.

— Ш-ш, всех разбудишь, — тихо произнесла Елена, — держи плотно. Я скажу, когда можно будет доставать. А что приснилось-то?

— Уже не помню.

Через пять минут, когда мама попросила Гришу достать градусник, она ахнула и снова схватилась за его лоб.

— Да у тебя жар! Тридцать восемь и два. Надо сбивать. Ложись, а я сейчас принесу жаропонижающее и воды.

Гриша поморщился: эти таблетки всегда такие горькие! Заметив гримасу сына, Елена слегка возмутилась:

— Ну а как ты хотел? Лекарства — это же тебе не конфетки.

Они, чтобы лечить, а не для лакомства.

Гриша бы не отказался, чтобы конфеты обладали целительным эффектом, но промолчал. Не хотелось бы все каникулы проваляться в постели с температурой.

***

В дальнем конце пустынного ночного двора появился человек. Это был высокий, грузный мужчина в фуражке и тулупе с воротником из каракуля. Он постоял немного, будто собираясь с силами, а затем широко зашагал, бормоча себе под нос.

Хоть мужчина и понимал, что не может быть замечен, он всё равно несколько тревожно озирался вокруг. Никто из посторонних не был в силах нарочно увидеть или услышать настоящего незримца. До сегодняшнего дня.

Так он прошёл мимо старых покосившихся построек и ряда погребов, мимо качелей, которые тихонько поскрипывали на лёгком ветру. Пока не остановился возле высокой голубятни и не произнёс:

— Доброй ночи! Простите за опоздание.

Странно, что вы назначили встречу здесь, Пантелеймон Клавдиевич.

Из темноты возникла фигура мужчины преклонных лет в длинном драповом пальто. Он тоже был высокого роста, как и тот, кто к нему обращался, но при этом имел более стройное телосложение и носил прямоугольные очки. Седые волосы мужчины, аккуратно зачёсанные назад, слегка поблёскивали в лунном свете. Лицо при этом оставалось скрыто в тени. Мужчина заговорил медленно и тихо:

— Доброй ночи, Геннадий.