За гранью Незримого

У самого входа в здание незнакомец развернулся и решил представиться, протянув мальчику свою огромную ладонь:

— Меня, кстати, Геннадий зовут, но можно просто дядя Гена.

— Очень приятно, — юный Фомин поднял ручонку, и она утонула в грубом, но осторожном рукопожатии.

Когда дядя Гена открыл дверь, в лицо ударил поток тёплого воздуха. Мальчик рассчитывал увидеть нечто, что отвечало бы его представлениям о котельных: тёмное, тесное помещение со множеством переплетающихся труб и огромной топкой, стоящей где-то посередине.

Но нет, внутри было совсем не то, чего ожидал Григорий.

***

Изнутри «котельная» выглядела, как обычная деревенская избушка. Когда Геннадий переступал через порог, ему пришлось наклонить голову из-за высокого роста. Затем он придержал дверь для мальчика и собаки, которые вошли внутрь и оказались в небольших сенях. Около двери стояла пара вёдер для золы — одно было полное. Чуть поодаль лежала небольшая вязанка дров. По правую Гришину руку, у стены, находилась разная утварь: колун на длинной ручке, топор, ручная пила, лопата для снега, две метлы и совок.

Прямо по курсу была ещё одна дверь. Хозяин жестом позвал мальчика за собой.

В самой избе было попросторнее. Дневных солнечных лучей, попадающих из двух окон, пока ещё хватало, чтобы хорошо осветить помещение, состоящее из единственной комнаты. У одного окна стояла высокая кровать с металлическим изголовьем, у другого — широкий стол. В самом центре находилась большая русская печь, а в глубине комнаты, у противоположной стены, стояли буфет и большой комод.

В топке потрескивал огонь, на плите грелся эмалированный чайник. Гриша уже успел почувствовать тепло всеми частями своего тела.

Около печи стояло глубокое кресло, в котором, свернувшись в клубок, покоилась ещё одна большая собака — видимо, это и был Герцог. Он приподнял морду, осмотрел Гришу, а затем безразлично положил голову обратно на свои мохнатые лапы. От Графа этот пёс отличался более светлым окрасом и, похоже, менее любопытным нравом.

— Герцог, это мы! — буркнул дядя Гена, затем обратился к ребёнку.

— Гриша, ты не стесняйся, проходи, садись за стол. Скоро чайник закипит. Только не разувайся: пол ещё не прогрелся, да и не очень чистый. А вот куртку сними. Мы её сейчас хорошенько просушим.

Мужчина стянул с себя тулуп, повесил на крючок у входа, взял Гришину курточку и закинул на верёвку у потолка, растянутую неподалёку от печки. Мальчик расположился на табуретке, скрестив ноги.

— Есть будешь? — спросил его Геннадий.