За гранью Незримого

Действовать нужно было ещё секунду назад. Мальчик резко свернул в сторону забора, сложился пополам и с некоторым трудом пролез в отверстие. Если преследователи и догадаются, что он ускользнул от них именно здесь, им точно придётся искать другой путь.

Фомин затих, прислушиваясь к звукам. Топот становился всё громче, пока не стал почти осязаемым прямо возле пролома в бетоне. Но не прервался, а пронёсся мимо и стал затихать, уходя в дальнейшем направлении. Родионовы дружки не обратили на дыру никакого внимания.

Парнишка встал во весь небольшой рост, решил осмотреть свою одежду. И понял: мама будет в ярости. Почти новая курточка, которую ему купили на рынке месяц назад, выглядела плачевно. Она вся была в мокрых и грязных пятнах, а рукава ещё и измазаны в густой саже. Но это лишь полбеды: Гриша с ужасом взглянул на своё запястье и понял, что на нём нет часов! Надеясь, что обронил их неподалёку, когда пролезал сквозь забор, он осторожно высунул голову из дыры и оглядел окрестности.

Мальчик забрался обратно и бессильно рухнул за землю, прислонившись спиной к бетонной поверхности. По щекам покатились слёзы. Менее обидно было бы получить взбучку от Родиона и его прихлебателей или целых десять снежков прямо в лоб от Андрея. В конце концов, было бы не так горько, если эти несчастные часы у него просто бы отобрали! Но вот так бестолково потерять их, обронить прямо на ходу — вот что было по-настоящему неприятно.

С другой стороны, рассиживаться и ныть не имело смысла. Нужно было затаиться на время, пока не улягутся страсти, а потом лезть наружу, чтобы отыскать пропажу или пойти домой. Фомин притих и ещё сильнее прижался к ограде, чтобы никак не выдавать своё присутствие. Находиться на территории котельной было опасно: работники могли поднять шум или чего похуже.

Так прошло, наверное, минут десять: без часов было трудно понять. Вокруг стояла полная тишина. От долгого сидения на месте начали замерзать конечности. Гриня поднялся на ноги с намерением выбраться тем же путём, которым сюда попал. Всё равно сильнее, чем есть, уже не испачкаться.