Что оставит ветер

— Кого не устраивает — называйте Станислав Иванович, но мне совершенно всё равно.

— Может, расскажете уже? — немного нервно спросила «продавщица». Видно было, что она чувствует себя не в своей тарелке. Стриженый в бадлонке хмыкнул.

— Обязательно, Софья Николаевна! — радушно воскликнул Стас. — Итак...

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Для всех вас история началась с того, что вы в свой 26-й день рождения или сразу после него обнаружили, эммм.

— Верно, — отозвался патлатый толстяк. Деловая дама еле заметно улыбнулась, бритоголовый опять скривил губы. Остальные молчали.

— Вы через некоторое время убедились, что дом не виден никому, кроме вас, и рискнули зайти в него — кто-то раньше, кто-то позже. Так?

— Получается, нас, кто, эээ... видел этот дом, всё же несколько? — не выдержав, ляпнул очевидное Олег.

— Как сказать, — хитро подмигнул Стас.

— Скажите как есть, — довольно резко сказала «бизнес-леди». Голос у неё был хрипловатый, как у человека, которому приходится много говорить — или командовать.

— Ну да, не морочьте, ёпт, — добавил «слесарь».

— Хорошо, скажу как есть, — откровенно ухмыльнулся чернявый. — Вы все из разных миров, друзья мои.

«Продавщица» встала, с шумом отодвинув стул:

— Я ухожу.

Стас молча дождался, пока она подойдёт к дверному проёму, и сказал в спину, как нож воткнул:

— Предпочитаете продолжать думать, что сошли с ума? Реветь оттого, что никто вас не понимает? Думать о том, что жизнь слита в сортир?

Девчонка дёрнулась, словно её хлыстом ударили. Олегу очень захотелось встать и дать Стасу в глаз, но спустя всего мгновение до него дошло, что чернявый использовал простой и эффективный способ.

«Продавщица» обернулась, посмотрела на Стаса. Шмыгнув носом, молча вернулась на место. Стул противно проскрипел по паркетному полу.

— Разных миров, да? — заинтересованно-развязно протянул стриженый. — И есть доказательства?

— А в каком году, ну, скажем... закончилась Великая Отечественная война? — полюбоптыствовал Стас.