Что оставит ветер

— Ну что, прогуляемся? — подмигнул фотограф, и Олег понял, что действительно начинает разбирать любопытство.

Они направились за Гошей на расстоянии в полсотни метров — впрочем, среди голых деревьев его шарф отлично был виден.

Уже через сотню шагов стало видно первое крупное отличие.

«Хрущёвской» застройки не было вообще — Калинина, последняя из улиц «сталинской» застройки, словно отрезала город, за ней уже начинался лесопарк — ограда его шла не вдоль реки, а вдоль перпендикулярной ей Калинина.

Тут же, у ограды, были ухоженные клумбы, детская площадка, прошла по дорожке пара мамочек с колясками, скользнувших по Олегу и Вольдемару незаинтересованными взглядами. На скамейках сидят люди, в песочнице ковыряется пара малышей, ещё два карабкались по лесенкам детского городка, один гонял голубей на дорожке.

Гоша свернул на Калинина и пошлёпал вдоль ограды школы. Школа тоже была, но несколько непривычной формы — всё верно, сообразил Олег, у нас же её наполовину разрушили в войну...

— Офигеть, — Вольдемар ткнул Олега локтем в бок. — Мне здесь уже нравится... смотри, сколько деревьев. Не то что у нас.

Художник свернул во двор и наискосок пошёл к подъезду одной из «сталинок».

— Ну тут всё ясно, — резюмировал фотограф. — Пошли, посмотрим город, что ли...

Перекрёстка не было, как и квартала за ним, застроенного «финскими домиками», что строили пленные немцы после войны. Логично — не было войны, не было и пленных... Дальше шла опять «сталинская» застройка, за ней виднелись дома более современного вида. Справа так и тянулся лесопарк — похоже, он был огромным.

Вольдемар уверенно свернул меж домами налево:

— Пойдём, площадь посмотрим... Тут явно край города.

Олег шёл за ним, раскрыв рот. Это не реальность Софьи, похожая на его собственную как две капли воды — это реально другой мир...

Площадь Ленина была там же, где всегда — правда, она словно замыкала собой Заводской проспект, служа своеобразным тупиком.