Тень Одинокой Горы

Держались чуть поодаль, пока бедная мать склонилась над ребенком.

— Началось самое жуткое. Малышка должна расти. Должна взрослеть. Но расти стали только…

Голова. Они увидели то, что выдавало себя за ребенка. Женщина подняла серокожее существо с огромной головой, а когда одеяло упало с его тела, то показался еще и огромный живот.

— Кожа стала серой не сразу. — мать вернула ребенка в кровать, вытирая слезы рукавом. — У моей Амиры распух животик, я подумала, что это нормально для ребенка — может она поэтому и плакала.

А малышка продолжала кричать. Днем и ночью, постоянно. Кожа теряла цвет, и я поняла, что это — не моя дочь. Кто угодно, только не она. Глаза, глаза этой твари! Они красные, словно у дьявола!

Надья подошла, чтобы завернуть существо в одеяло. Она кутала его и перед тем, как взять на руки, обратилась к женщине:

— Вы правы, и ваша дочь не здесь. — она криво усмехнулась, презрительно посмотрев на подменыша.

Девушка молча пошла прочь, и Илина уловила сочащуюся от малыша вонь болот. Журналистка послала матери еще одну хоть немного, но теплую улыбку, и поковыляла следом, скованная неловкостью.

— Что ты хочешь сделать? — Маркус возник впереди.

Надья пожала плечами.

— Мы отнесем его или ее, не уверена, что у них есть пол, на ближайший перекресток. Их называют Одминоки.

Крикливое существо извивалось в одеяле, но Надья его обнадежила:— Не переживай, адское отродье, — она почти заботливо наклонилась к одминку.

Маркус озадаченно уставился на Илину. Илина в ответ сомнительно оглядела Надью. Но спорить они не стали. Для охотницы подобная встреча не в новинку.

В багажнике машины они нашли пыльный мешок, и засунули туда подменыша. Тот в ответ раздался новым криком, и Илина стушевалась, когда заметила в окне наблюдающую женщину.

Ребенка на спине потащил Маркус, пока Надья выискивала не заросшие тропинки или указатели, которые не успело погубить время.

Шли недолго. Деревянные столбы указывали на развилку, хотя разобрать текст уже было невозможно. Тропа расходилась на три отдельные дороги, и Надья махнула парню бросать подменыша.

Осмотревшись, Илина напряглась.

— Мы оставим его здесь?

Кругом только густой лес, позади остатки деревни.