Тень Одинокой Горы

Тут Илина вспомнила вчерашний вечер: мрачное настроение доамны, суетливость, а главное — последние слова.

— Твоя бабушка знала о чародейке.

— Я в этом не сомневаюсь. — тонкие уголки губ Надьи опустились. — Она презирает ее. И ненавидит орден за то, что тот существует ее стараниями.

Да, слова старушки точно можно было назвать презрением. Но вместе с ним, где-то на дне сочилась и горечь, и тоска. Илина не хотела судить о чужих семейных отношениях, хотя в груди то и дело возникали сомнения. Только что она узнала: мир гораздо больше, чем ей казалось.

Так почему не дать шанс и обычным людям из крови и плоти? Мотивы — они порой глубже, и журналистский опыт это только подтверждал.

— Я могу открыть?

Вновь заинтересовавшись чаем, Надья кивнула:

— Оно же твое. Хотя, если честно, все письма почти одинаковы.

Дрожащими руками, в воздухе ощущая что-то неясное и таинственное, Илина принялась за чтение. Ласковое приветствие согрело и увлекло в цель текста: орден может помочь ей с работой — собрать легенды, а она взамен поможет ордену.

Думиника писала, что ее земли давно не окружала такая тьма, что новые люди нужны сейчас как никогда. Она признавала открытость Илины новому и намекала на ее уникальный дар, как и у любого из членов загадочной организации.

Девушке показалось, что конверт обладал магией. Читая, она чувствовала себя особенной, если не исключительной, и это отталкивало. Чародейские чары хотели приманить ее любой ценой, поэтому не давали Илине самой решать.

— Мне нужно подумать, — она отложила письмо, отпив остывший напиток, но на этот раз чай принес только раздражение с привкусом разочарования.

— все слишком… слишком.

— Не встреть ты меня сегодня, то письмо бы вообще не дошло до адресата. Пойми, бабушка спрятала его и не собиралась отдавать. Я рада, что она рассказывала тебе истории, — тут она прикусила губу, и Илина рассмотрела мелкие шрамики. — но такой подготовки недостаточно.

Она не договаривала. Илина это отчетливо понимала: Надье что-то нужно, и она боится выложить правду.

— Ты носишься с разукрашенной вороной. Неужели после всего произошедшего я должна стремглав помчаться черт знает куда? — она вцепилась руками в кружку, чтобы не взорваться. — Я совсем тебе не доверяю.

Было видно, что Надья злится. Щеки ее отливали пунцом, глаза смотрели исподлобья, а грудная клетка тяжело вздымалась в такт постукиваниям по столу. Она не привыкла уговаривать и не любила просить.

Илина наблюдала с недоверчивым любопытством.