Подпольный Алхимик

- Что еще за разговор у тебя к нам? – холодно спросила Астра, как только я вошел к ним в гостиную.

- По поводу долга Нильсонам и нашего дальнейшего с ними сотрудничества.

- Слушаем тебя, - мрачно и коротко бросил Филип.

Я не любитель долгих пафосных вступлений, потому просто высыпал перед ними на стол пачки скрепленных резинками купюр из своего рюкзака. На лицах всех отобразилось… удивление? Пожалуй, это слово даже отчасти не передаст всю глубину потрясения, приклеившегося к физиономиям моих «родственников».

- Ты… где… ты кого-то ограбил? – выдохнула Астра, глаза которой беспокойно забегали по вожделенным пачкам.

- Я заработал эти деньги, - спокойно ответил я, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

- Говори, щенок, - Филип схватил меня за грудки, - где взял деньги?!

- Не хочу показаться не учтивым, отец, - процедил я сквозь зубы, - но крайне настоятельно рекомендую тебе отпустить меня тотчас же. Я – единственный, кто способен сдержать наш дом на плаву.

Несколько секунд Филип колебался, но затем нехотя отступил от меня.

- А теперь извольте, дорогие мои, выслушать мой рассказ. Он будет весьма увлекателен, уверяю вас.

Я поведал Ульбергам о «кирпичах», опустив подробности про дрожжи и вовсе умолчав про Босстрома. Не уверен, что мой партнер захочет, чтобы лишние уши слышали о его причастности к моему бизнесу.

Минуту после моего рассказа в гостиной висела тишина, которую принято называть гробовой. А затем на меня посыпался град вопросов.

- Как ты додумался до такого? – спросил Акке с робкой осторожностью.

- Дед подсказал, - хитро улыбнулся я.

- Аксель, давай серьезно, - нахмурился Филип. Впрочем, он и не переставал хмуриться все это время.

- Я серьезно. Я прочитал предсмертную записку деда. Там говорилось про лед и пар, и про воду… да уж как-то само получилось, что меня осенило…

- Так это была не очередная его заумная метафора, а… про вино, что ли? – возбужденно вскричал Филип.

Ага, я же говорил, что они читали письмо, кто бы сомневался!

- Дед был невероятно умен – я это знаю, хоть и потерял память.

И я не лукавил. Сдается мне, из всех Ульбергов Генрих единственный вызвал бы мою симпатию. Судя по всему, не считая матери Акселя, Генрих любил пацана куда больше, чем родной отец.

- И ты утверждаешь, что здесь семь миллионов? – Астра постаралась сделать голос скептическим, но не сумела скрыть волнительной, почти плотоядной дрожи в нем.

- Можете пересчитать, - милостиво разрешил я.