Торговец вольного города

— Их кухня обеспечивает обедом несколько сотен человек.

— Это что же за место такое популярное? — засмеялась Зинаида Михайловна.

— Не хочется пока вас обнадёживать, — улыбнулся в ответ.

— Что ж, — вздохнула она. — Для крупных клиентов у нас действует постоянная скидка, можете так им и передать. Примерно как и вам.

Я немного удивился и кивнул.

— Ну, а для вас — тому, кто привёл клиента, будет выплата в один процент от продаж. Расчёт в течение месяца после закрытия квартала.

— Приятные условия.

Но скажите, у вас действительно настолько много овощей?

— У нас есть, кроме обычных полей, теплицы. Ну, а если товар всё же закончится, то найдём, где прикупить качеством не хуже. Вас устроит такой ответ?

— Более чем.

— Кстати, как дела с тем макром, который вы мне предлагали?

— К сожалению, не удалось найти покупателя и пришлось вернуть прежнему хозяину. Всё же такого качества товар не принято сбывать с рук.

— В этом вы правы.

Вскоре чай был допит, после чего Черничкина передала мне листок со справочным материалом и визиткой.

Тепло пообщавшись, мы распрощались. Впечатление о себе эта женщина оставляла очень приятное.

Вечером того же дня, когда приводил записи о продажах в приличный вид, ко мне постучалась Анна и попросила зайти к отцу. Тетрадку тут же спрятал, закрыв ящик стола на ключ.

Отец неизменно сидел в кресле у камина и даже соизволил заговорить со мной первым, попросив подбросить дровишек из поленницы.

— Не рано ли ты свободу почувствовал? — поинтересовался Константин, после чего отхлебнул дозу алкоголя.

— Я всегда был свободен, но, полагаю, позвал ты меня по иному поводу. Неужели Екатерина Андреевна снова пожаловалась? — хмыкнул я. — И что на этот раз её не устроило?

— Прилавок. С чего ты вдруг взял, что можешь так спокойно пытаться прыгать выше головы?

— Каким образом расширение бизнеса стало попыткой сделать нечто сверхсложное?

— Какого ещё бизнеса? — скривился он в отвращении.

— Давно уже нет никакого бизнеса! Как хворь эта меня скрутила, так сразу стало понятно, что уже ничего не изменить. Нет больше тех великих баронов Скарабейниковых, понимаешь? — он, наконец, посмотрел на меня. В его взгляде и нервно дрожащих пальцах, периодически сжимающих подлокотник и сигарету, ощущалась бессильная злоба.

Я не знал, что ответить на такие слова. Всё же об этой семье в дневнике прежнего Сергея было написано катастрофически мало.