Отзовись, крылатый друг!

Из того, что недавно было горбом, торчали согнутые кости. Им было тесно, и она чувствовала, как кости выпрямляются.

Шарида решила, что сошла с ума, и это ей только чудится. Это сон! И она потеряла сознание.

Утром первые лучи солнца разбудили девушку. Она лежала в кровати на правом боку, мучительно пытаясь забыть кошмар, что пережила ночью. «Это сон, сон, всего лишь сон…» - уговаривала она себя. Затем она села, и, не глядя на постель, накрыла её одеялом. Она знала, что увидит там, и не хотела это видеть.

В комнате стоял запах крови.

От этого запаха к горлу подкатывала тошнота.

Пересилив слабость, она коснулась правой рукой левого плеча, затем того места, где был горб. Их него вниз рос длинный толстый отросток с мышцами и пупырчатой кожей. Этот отросток был частью её, он чувствовал прикосновения пальцев и покрывался мурашками.

Весь день Шарида не могла успокоиться. А вечером она не появилась на раздаче еды. Ей вообще не было никакого дела до еды. Она следила за тем, что росло за спиной.

На следующий день она заметила, что отросток дорос до поясницы и был весь покрыт крупными бугорками.

Опять появился невыносимый зуд. Но она не трогала новую часть тела, терпела, надеясь, что если не чесать, то он быстрее пройдёт. И мазью, небольшое количество которой оставалось в баночке, она решила не пользоваться, боясь сделать ещё хуже.

К полудню часть бугорков лопнула, и из них наружу повысовывалось что-то мягкое и белое. Это что-то росло, обретая длину и форму.

- Рока, милая, я схожу с ума, - тихо промолвила она цветочку, словно боялась, что её подслушают.

- У меня растёт… крыло! А на нём... перья! Белые! Я даже попробовала выдернуть одно, знаешь, было больно.

Полностью крыло сформировалось только через двое суток. Всё это время Шарида пребывала в растерянности на грани голодного обморока. С большим трудом ей удалось научиться обращаться с новой частью тела. Она складывала крыло, и раскрывала его словно веер, не используя силу рук. И даже сделала первые робкие взмахи.

Кожа, под поверхностью которой пролегала вена, начала покрываться мягким белым пухом.

Ей хотелось есть. Но как показаться в таком виде на людях? Она и без того натерпелась от горба, а теперь и вовсе ей проходу не дадут. Рано или поздно её тайна будет известна всем. Но пусть лучше поздно…

Она ходила по комнате, волоча за собой крыло. Его конец с шуршанием скользил по полу. Наконец, она остановилась, с задумчивым видом протянула руку к столику и взяла ножницы.