Новый год для гомункула

– У него что, пивная бутылка растет из руки?!

Еще через день ноги гомункула покрылись серо-черной патиной, а на торсе проступил желтоватый налет. Подтянутый живот вдруг опустился толстым комом, под подбородком надулся жировой валик. Зародыш постоянно икал и прикладывался к своей пивной бутылке.

– Да что это за хренотень! – вопил Афанасий. - У нас алкаш какой-то вышел, а не идеальный парень!

В ближайшие несколько дней на ногах гомункула образовались вытянутые на коленях треники, а желтоватый налет превратился в майку-алкоголичку с рваной подмышкой.

– Великолепно, – протянул Камыш, глядя, как зародыш чешет яйца через треники. – Красавчик.

– Надо справиться у Семеныча, – грустно прокряхтел Афанасий.

Семеныч, его давний приятель, был домовым в северной части дома и прожил он намного дольше, а значит, мог знать, что в их ритуале случилось не так. Афанасий сделал портал, и они нырнули в нужную квартиру. Нора вывела их на кухню, где домовой надел личину невидимости, а Камыш припал на все лапы и осторожно выглянул из-под стола.

Высокая старуха с грандиозной задницей и не менее грандиозной грудью мешала что-то жутко вонючее в кастрюльке, рядом на табурете примостился тощий низенький старик с впалой грудью, который тонким жалобным голоском произнес:

– Ниночка, мне кажется это не совсем научный метод…

– Научные нам не надо! – громовым голосом отрезала Ниночка. – Чего эти врачи понимают! Вон у Галины Федоровны сын заболел остеохондрозом, аж в Израиль ездил лечиться. И что..?

– А что? – встрепенулся старик.

– И помер! Как из Израиля вернулся.

– От остеохондроза..?

– Не, в аварию попал.

Ниночка снова помешала свое варево, подцепила немного ложкой, понюхала.

– Нажористо вышло!

– Она перелила желтую, страшно вонявшую жидкость стакан и протянула мужу. Кот толкнул Афанасия в бок и указал на стопку книг на кухонной полке, на корешках значилось: «Пей мочу – не доверяй врачу!», «Сила в урине», «Моча – живая вода современности», «Геннадий Малахов: лучшие рецепты».

– Ниночка я как то…

Старик попятился, как краб, вместе со своей табуреткой подальше от стакана.

– Брезгуешь? – поперла на него грандиозной грудью Нина. – От родной жены брезгуешь?! Да я ради твоего здоровья враскоряку над этой банкой…!! А ну давай!

Старик пискнул и схватил стакан.

– Чокнутые какие-то… - прошептал Камыш.

Афанасий оторопело смотрел на поклонников уринотерапии.

– Я ведь их знаю, - тихо сказал он на ухо коту. – Нина эта медсестрой операционной была, старикан – инженером.