Крылатый

— Illiorina di diman, — низким рычанием вырвалось из моего горла.

— Illiorina di melamor, — мелодично отозвался Ван.

— Il lete li tamin.

— Illiorina ti lamar…

Это только сон. В этих землях нет никого чужого. Вы не пробуждались тысячи лет и продолжаете спать. Дурной мираж растает поутру как дымка тумана. Потревожившие вас — не реальность. Спите, древние, спите… Это только сон. Вы спите, и мы — тоже сон…

— Получилось, — сказал я, спиной чувствуя как тяжело дышит брат. — До завтра печать сна продержится.

— Надо рассказать деду и отцу, — сказал Ван. — Они здесь наведут порядок.

— Успеется, — дёрнул плечом я, морщась от проснувшейся боли в ушибе. — Это же земля Феникса, пусть он и разбирается. А то дедушка сначала с нами разберётся так, что демоны нам детской забавой покажутся.

— Да уж, пусть Ветер сам решает, — согласился Ван, оценив такую перспективу.

Я поднял голову и вздрогнул. В десяти шагах от нас стояла, замерев, рыжеволосая. 

Ван, взглянув на Майю, тихо выругался.

— Что это было? — рыжая кивнула на медленно гаснущие нити печати.

Мы с братом мрачно переглянулись.

— Ты ведь знаешь, что здесь живут древние божества? — изогнул бровь Ван, обратившись к девушке.

— Да, — кивнула она. — Но причём здесь…

— Каждый раз, приходя в эти развалины или к идолам, вы добровольно отдавали старым богам часть своих сил, — перебил я.

— Делать нам больше нечего! — фыркнул Апокалипсис. — В гробу в белых тапках я видел всяких драных мелких божков с демонами в придачу!

— В общем, древние божества разозлились за наше к ним отношение и стали просыпаться. Они уже очень давно спят, — продолжил я. — И мы их убедили, что мы им только приснились.

— Глюки-глюки, — весело подсказал Ван. — Древние глюки замшелых старых пней. Уходим, нам нельзя долго быть в этих развалинах.

— Угу, — согласился я.

— Ты ничего не видела, — предупредил Ван девушку.

Но она, конечно же, проболталась. Хорошо хоть не при всех, а только своему отцу.

По выходу из развалин глава этой мини-экспедиции допросил нас с пристрастием — безопасно ли дальше ходить в развалины, что это вообще было и прочее. Профессионально состроив саму невинность, я убедил его, что опасности для людей развалины, идолы и прочие не представляют.