Крылатый

Цепи от всего этого добра уходили в стену каменного мешка без окон и внятной вентиляции. 

Кроме лежанки, больше всего напоминавшей нары или спальную полку в поезде, в каменном мешке имелся кофейный столик, намертво приделанный к полу, стальная дверь, явно ведущая на свободу, и неприметная хлипенькая дверка, за которой обнаружился тесный санузел. Когда я увидел «белого друга», моё замученное тело согнулось и я едва не выблевал собственный желудок, до того мне было плохо. Умывшись над раковиной и посозерцав в небьющееся пластиковое зеркало свою бледно-зелёно-синеватого оттенка физиономию, я вернулся в основные… апартаменты.

О том, что произошло вчера, я, конечно, помнил, но старался просто не думать. Тем более что тело отказывалось повиноваться, а мысли в больной голове стукались друг о друга. Самой внятной из этих мыслей была «Ирдес — дебил!». Поползав на подгибающихся ногах по своим казематам и обнаружив, что цепи не позволяют мне подойти к большой железной двери, я забрался на лежанку и, свернувшись калачиком и мелко дрожа от лихорадки, попытался мыслить связно.

 

Итак, мою драгоценную персону зачем-то похитили. За мою недолгую, но наполненную событиями и красочную жизнь меня похищали уже три раза. 

Первый раз случился, когда мне только исполнилось три года, но это даже похищением назвать сложно. Родители взяли меня поглазеть на египетские пирамиды, а я сбежал и провалился в какое-то подобие подземного хода.

Побродив там целый день и выбравшись вечером в совершенно другом месте, нарвался на банду «пустынников». В пропылённом лохматом мальчике в порванной одёжке с трудом узнавался принц. Хоть венец не потерял. Только с головы я его тогда снял и спрятал за пазуху, а достать забыл. 

Дети песков развлекали мою тогда ещё мелкую, но уже жутко шкодливую персону целых два дня. Объяснить, кто я такой, не получалось, потому что не знал их языка. В конце вторых суток развесёлой поездки, банда остановилась в оазисе и когда меня вздумали искупать, то обнаружили венец.

Ну и благополучно вернули родителям. Мама, узнав как было дело, во истину по-императорски наградила теперь уже бывших разбойников. Некоторые из них по сей день у нас контрабандистов отлавливают. 

Второй раз нашлись кретины, решившие, что за принца можно получить очень неплохой выкуп. Мне было уже восемь, и они провели со мной две недели.