Новый год города Лебена

Ха! Как будто он не знал, что все эти врачи только денег и хотели, а человеку помочь – дудки. Ещё, чего доброго, отравят чем-нибудь, ходи потом у них, лечись….

Но детей старший Альта любил крепко, да и волновать не хотел, а потому спорить не стал, схватил всё самое главное – и вот уж в середине осени перебрался в этот дурацкий Лебен, где и жили его дети.

Город ему сразу не понравился. Большой, шумный и абсолютно несносный. Как девчонка-непоседа. Не мальчик, нет. Мальчишки так перед праздниками не прихорашиваются.

А тут…. Гирлянд навешали, электричество пустили, эти противные пластиковые снежинки огромные по всем улицам – тьфу!

То ли дело игрушки, которые Адалхад делал всю жизнь. Он – потомственный стеклодув, и не просто стеклодув, а мастер по части ёлочных игрушек. Он с помощью стекла да печки такое мог сотворить, что даже самый отъявленный скептик мог сказать: «Да, чудеса есть, и одно из них висит теперь у меня на ёлке!»

Стекло очень красиво. Поначалу это ярко-огненная масса, готовая выжечь всё, что подвернётся под каплю.

Но постепенно, под умелыми руками мастера оно принимает форму, становится особенным и неповторимым. Но хрупким. И теперь уж его может запросто уничтожить всякий, кто посмеет быть неосторожным.

Это старое искусство приручения стихии. Магия, подвластная любому, кто только захочет её постичь. Проблема только в том, что никто не хочет.

Детишкам нынче подавай всё готовенькое, фабричное. А родители побояться «такую красоту» разбить ненароком. И быть стеклодувом в такие времена вообще не перспективно.

Вот и учиться такому трудному и бесполезному ремеслу желающих просто не было.

У Адалхада были ученики, но, увы, все они разбежались даже до его приступа. Они все занимались так, для души, а потом уходили и даже не навещали его ни разу. Поступали в вузы, надевали костюмчики и что-то с умным видом печатали на компьютерах в высоких небоскрёбах.

Дети мастера, к его огромному облегчению, выросли не совсем такими. Сын увлёкся театром и стал актёром, дочка пошла в науку и занялась биологией.

Но никто из них поддерживать семейное ремесло не стал. Оно и понятно – у всех свой путь, всё-таки. Их покойная мать всегда повторяла это, когда Адалхад с детьми ругался из-за этого, а дошло до него только после того, как её не стало.

Но беде старшего Альты это не помогало – дело всей его жизни продолжать было некому.

***

Большую часть времени Адалхад проводил в мастерской, которую ему обустроили дети.