Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Каждая мышца разрывалась на волокна, кости словно жерновами перемалывало. Ярослав набрал в ладони воды, чтобы смыть пот, и взвыл, словно это была кислота. Кожа горела, как от ожога, но ни покраснения, ни волдырей не было.

- Что с тобой? - Испугался самый посвященный в тайну Ярослава Архипов.

- Мне надо поспать, хотя бы двадцать минут. - Просипел Вотан.

Иван отволок товарища в нужник и уложил в свободной кабине, к счастью, достаточно большой, чтобы там поместился подросток, лежа с приподнятыми вверх ногами.

- Закрой глаза, дыши глубоко и постарайся расслабиться. Я разбужу тебя через пятнадцать минут.

Архипов закрыл дверь кабинки и повесил на нее ремень Ярослава, что означало, что туалет занят. Затем сбегал умыться и встал на страже, говоря любопытным, что у Вотана случился понос.

К счастью, Суровый дал взводу достаточно времени на умывание, и Ярослав проспал искомые 20 минут. Время, достаточное для кратковременного восстановления сил. Из уборной он вышел если не “подобно ветренной Венере”, то точно похожим на человека.

На завтраке Вотан ел с поистине волчьим аппетитом. Это прозвело на соседей по столу такое впечатление, что сидевший напротив кадет Семенов отдал ему свою порцию овсянки, которую терпеть не мог, со словами: “не хочу, чтобы ты меня съел”. Остальные кадеты принялись отказываться от порций из любопытства: сколько Ярослав сможет съесть? Оказалось, что для утоления аппетита юного мага требуется четыре кастрюли овсяной каши, 14 кусков белого хлеба с маслом и два чайника чая.

На каждой перемене Ярослав старался поспать, благо это не возбранялось и не выглядело странным на фоне сонных сотоварищей.

На уроках мальчик сделал открытие, которое осмыслил позже: сознание и язык могут существовать отдельно от тела. Маги называют это “состоянием потока”, психиатры настаивают на термине “потоковое состояние”. Знакомые с литературным наследием скажут: “Остапа несло”.

На географии, истории и даже биологии Ярослав нес откровенную чушь, но делал это так вдохновенно, что даже преподаватели начали сомневаться в адекватности авторов учебников. Только природная осторожность и вбитые в подкорку азы критического мышления не позволили поставить кадету высший бал, однако и три “четверки” были более чем хорошим результатом для Вотана, который даже в здравом уме не часто выдавал такие результаты.