Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

А сейчас его собирались выпороть на глазах почти двух сотен человек.

Кто-то подтолкнул Ярослава в спину, и он вылетел на середину взлетки, едва не опрокинув скамью.

- Надо же, как торопится получить горячих! - Раздались смешки.

Вслед за ними послышались щелчки затрещин, которыми сержанты восстанавливали порядок.

- Разговорчики в строю! Кадет Ярослав Вотан. За многочисленные нарушения дисциплины, пренебрежение правилами Корпуса и кадетским словом, вы приговариваетесь к ста ударам хлыстом третьего класса по ягодицам и спине.

У Ярослава затряслись поджилки.

Третий или оранжевый класс, к школьникам не применяли никогда. Максимум, второй синий, да и то к отпетым негодяям из числа старшеклассников. Удар болевым химическим хлыстом второго класса соответствовал порке ремнем.

Третий класс приравнивался к плети. Его использовали для наказания кадет старших курсов и студентов и только с разрешения официальных опекунов, которыми для учащихся выступали директора их заведений.

Но самым страшным в применении химических хлыстов была не боль от ожога, пусть и довольно чувствительная, а его последствия.

Хлыст не рассекал кожу, а прокалывал микроскопическими иголками, через которые впрыскивался яд медузы Serpens Jaculus Super Caput,который искажал сигнал от болевых рецепторов мозгу.

Боль реальная и та, которую воспринимал мозг, отличалась в разы, в зависимости от концентрации яда.

От типа хлыста зависела продолжительность воздействия.

Боль от удара хлыстом первого (зеленого) класса, проходила за полчаса.

Второго (синего) - за 2-5 дней.

Третьего (оранжевого) - за неделю минимум.

А четвертый (красный) мог приковать человека к постели на месяц, а то и убить.

- Товарищ полковник, разрешите обратиться? - Раздался встревоженный голос вбежавшего в роту начмеда. - Прошу прощения за опоздание, мне нужно было зайти за инструментами.

- Слушаю вас, товарищ капитан.

- Считаю применение хлыста третьего класса в отношении кадета недопустимым. Максимум второй. И сто ударов - это ни в какие ворота.

- Леон Генрихович, я уважаю вас, как специалиста в медицине и не лезу со своим уставом в ваш, так сказать, монастырь. Но определять наказание для моих кадет буду я сам. Оно пройдет в полном объеме и так, как я объявил. Ваше дело проследить, чтобы кадет не умер во время порки и сразу после нее.

- Я протестую.

- Ваше право. Можете направить его как положено, в письменной форме на имя начальника Корпуса.