Ушедшие

Мелькнула мысль о волках, стало совсем неуютно. Только бы не звери. Подхватив с земли увесистую сухую ветку, обломал с неё сучья, подбросил ее на ладони, — пойдет как дубинка. Кривая, излишне длинная как посох, но тяжелая и хоть что — то в руках для обороны есть.

Шли долго, большей частью наугад, лишь изредка сверяя направление со звездами, часа через три блуждания по лесу, впереди между деревьями мелькнул огонек. Начало светать, друзья вышли к постоялому двору, расположенному на окраине небольшой деревушки. На стук открыл заспанный хозяин, профессионально улыбнувшийся и радушно пригласивший переночевать и позавтракать.

Вот только от приятелей не ускользнуло, что улыбка стала, как наклеенная, когда взгляд хозяина уткнулся в фонарь «бомжа».

Яго был потомственный трактирщик и привык замечать каждую деталь у постояльцев, либо просто путников, прошедших через его постоялый двор — по совместительству трактир. И фонарь убийцы Генделя он бы не спутал и с тысячей таких фонарей. Хотя он не слышал, что бы их было более двух десятков.

Кристалл камня Лафенит был редкий, а на фонари годился только самый чистый, и что самое главное очень крупный камень, такой, от небольшого механического воздействия начинал не просто светиться, а испускать пучок яркого света.

А то, что это именно его фонарь говорили зарубки на верхней его крышке. И не далее, как вчерашним вечером Гендель ужиная в трактире, любовно потирал большим пальцем каждую зарубку. Что означает каждая зарубка на фонаре, Яго догадывался. Поэтому, когда Гендель ушел из трактира, не попрощавшись, Яго, выждав некоторое время, отправил поломойку к стражникам с доносом.

— А кто вы будете, путники дорогие?

— Артисты мы бродячие, заблудились в лесу, всю ночь плутали...

— Чудно как — то говорите, не поместному, из далека идете? Не в город ли собрались?

— Да, в город, наши все уже там, представление дают. Ага.

— Тогда быстрее по реке. По дороге, что направо от постоялого двора, долго будет. По дороге чудовищ, так вообще в горы придёте.

Можно конечно попросить, чтобы вас щелкнули. Тут трактирщик искренне засмеялся видимо своей шутке.

— А деньги у бродячих артистов есть?

Тут трактирщик стал серьезным, и холодные глаза уткнулись в Алексея.

— Мы можем продать фонарь.

— Две горсти медяков, — хозяин видимо ждал, что ему его предложат.

— Три, — в разговор вступил Евгений, — и по рукам.

— Да хоть десять, — подумал Яго, — все равно к утру, (а может быть и раньше) вы трупы, а деньги вернутся ко мне.