Чёрный инспектор. Выбор Крайсы.

Он просто развалится.

– Раньше эти зачистки его не раскалывали. – Нуари сделал большой глоток чая. Элиас начинал пугать его своей эмоциональностью. Обычно это его приходилось успокаивать шене Аштарет и Карле.

– Раньше всё было иначе! Раньше Дно не было так хорошо организовано, – Элиас с силой выдохнул через нос. – Раньше Дно могло выставить только небольшое количество бойцов Гильдии, ополченцев из числа фермеров и рабочих. Да и Гильдия была слабее, просто самая сильная банда.

– А теперь Кою объединил Дно, бойцов у него заметно больше, организованы они не в пример лучше, – задумчиво продолжил Нуари.

– Добавь сюда огнестрельное оружие, – Элиас потянулся было к тарелочке с печеньем, но передумал. Понял, что слишком возбуждён, чтобы есть. – И Дар Разрезания. Дно раньше не захватывало Средний город. Сейчас у Кою не только бойцы, но и ресурсы. И всё это он не отдаст без боя.

– Раньше, скорее всего, хватало одного сильного удара, потом они охотились на сбежавших в страхе и уничтожали отдельные слабые очаги сопротивления, – Нуари понял, к чему клонит Элиас, ситуация ему нравилась всё меньше.

– Кою не отступит. Его люди не отступят, – Кима подняла голову от вязания. Она говорила убеждённо и просто. – Они будут биться до последнего. Многие из покорённых банд боятся Кою больше смерти.

– Будет бойня с большим количеством погибших с обеих сторон, – заключила Фария.

– Небо и Земля не простят Совету погибших Одарённых, – продолжил Нуари, стиснув виски пальцами.

– Кажется, мы по самую макушку провалились в навозную кучу, – вздохнул Элиас. Кима хихикнула, уткнувшись в вязание. Почему-то от этого смеха Элиасу стало тепло внутри. Проблемы уже не казались такими неразрешимыми, пока они ещё могли смеяться. – Дары созданы не для убийств и несправедливостей.

– Философия, мой дорогой, это уже философия, – Фария мягко улыбнулась племяннику. – Философствовать лучше всего в мирное и спокойное время, когда заняться больше нечем и хочется поупражнять разум.

– И что вы предлагаете, шенай? – не без сарказма спросил Нуари. – Кажется, нам просто не позволят ни отступить, ни оправдаться.

Фария вздохнула и поставила на столик пустую чашку.