Чёрный инспектор. Выбор Крайсы.

Члены Совета угомонились только через двадцать минут, наоравшись и выплеснув свои мнения в общий котёл. Элиас усмехнулся, поняв, что пришедшая ему в голову аналогия могла бы понравиться жителю Дна. Заседание перенесли на следующий день, когда все успокоятся. Элиас не был уверен, что придёт. Разговоры шли по кругу, даже высказывания за смягчение нормативов звучали одинаково. Высший Совет не мог заставить молчать всех, не вызвав подозрений, но вполне способен был затянуть прения до тех пор, пока они не перестанут быть актуальны.

Элиас вышел из зала, где проходило совещание, и побрёл к выходу. Он чувствовал себя истощённым и больным. Рана от ножа всё ещё ныла, хотя трудами и заботами Кимы и Фарии уже полностью затянулась. В ладонь впивалась гранями мелкая монетка, которую Элиас всегда сжимал на заседаниях Совета. Его обещание не отступать и не отмалчиваться.

Кажется, его несколько раз окликнули, но Элиас не остановился и не оглянулся. Весь путь до дома он проделал пешком по сложившейся привычке, обычно этого хватало, чтобы привести мысли в порядок и сбросить напряжение.

Элиас прошёл через сад, за которым ухаживал нанятый и обученный тётушкой Фарией садовник. Самой ей хватало оранжереи, но и клумбами с газоном она живо интересовалась. В доме было прохладно, после яркого света на улице полумрак успокаивал. Элиас поднялся в библиотеку, кивнув попавшейся на глаза служанке. За последние дни это стало означать, что ему нужно, чтобы принесли чай и что-нибудь перекусить.

Он взял первую попавшуюся книгу с полки, пролистал, не читая. В голове гудел рой вопросов, на которые Аштарет не знал ответов или просто не хотел знать. Элиас отложил книгу и сел на диван, прикрыл глаза рукой. Он не мог понять упорного нежелания членов Совета замечать, что причиной возмущений стали их собственные действия, нежелание нести ответственность за решения и возражать Высшему Совету.

– Поделишься? – Фария присела на край дивана. От неё пахло влажной землёй и цветочной пыльцой. Элиас невольно улыбнулся, хотя даже ему самому эта улыбка показалась похожей на судорожную гримасу.

– Ничего нового. Заседание перенесли на завтра. Завтра его снова перенесут, потому что ни к чему новому мы так и не придём.