Чёрный инспектор. Выбор Крайсы.

– Но? – Кою усмехнулся. Это было прекрасной сказкой, вот только к реальности она имела мало отношения.

– Механизмами управляют приписанные к ним семьи Благороднорождённых. Только их члены – те, кому доверена диагностика и настройка – знают, как правильно их обслуживать, – Рокан медленно выдохнул. Эта часть правды его смущала. Он не нашёл ни одного упоминания о вымершем роде Благороднорождённых. И тем более, роде, обслуживающем Механизм. – И для вашего Механизма такой семьи нет. Я не нашёл никаких упоминаний о том, что какой-то из родов прервался, не оставив наследника.

– Вы хотите сказать, что весь город зависим от Механизмов, и никто не знает, как их чинить? – очень тихо и отчётливо спросил Кою.

– Верно. Так было всегда. Возможно, когда-то во время основания города были люди, понимавшие работу Механизмов. Но сейчас не осталось никого, – Рокан не стал упоминать, что все, кто работает с Механизмами, прекрасно понимают, что первая же серьёзная поломка станет катастрофой и сможет привести к гибели города.

– Занятно, – улыбка Кою стала хищной, а лицо застыло в ожесточённой гримасе.

– Вы знаете, где находится этот Механизм? Знаете о нём хоть что-нибудь? – Рокан не питал особых надежд, но спросить был обязан. Возможно, это даст шанс на взаимопонимание, взаимодействие Неба и Дна.

– Легенды, слухи, домыслы. Ничего конкретного, – задумчиво ответил Кою. Он вспоминал всё, что слышал с детства о Жителе Поддонья, и то, что рассказывал ему Рюни. – Сказки из детства о Жителе Поддонья. Это именно он гудит под поверхностью. Крайс тоже создал он. Чёрные годы приходят по его воле.

– В целом, сказки не лгут, – вежливо улыбнулся Рокан. Он не мог даже представить, как именно Механизм мог породить крайс и привести к чёрным годам. Впрочем, работа любого Механизма – величайшая загадка, разгадать которую не в силах ни один из ныне живущих.

– Не лгут. Есть несколько известных проходов в Поддонье. Скорее всего, их больше. Часть похожа на тоннели, часть – просто обвалившаяся порода или конструкции. Туда никто суётся, – Кою невольно вспомнил, как сам в юности спускался в один такой провал на спор. Помнил гладкие скользкие стенки, ржавые скобы, звук текущей воды и нервную дрожь, от которой хотелось смеяться.