Тайна скорбящего ангела

Близость Русакова, которого она ощущала в ходе танца, хоть и запускала в ней механизм страстей и желания близости, но силой воли она умело подавляла первичные природные инстинкты переводя их в легкий флирт.

Одноклассницы сгорая от любопытства крутились рядом стараясь рассмотреть иноземную подружку новенького. Их глаза от удивления округлялись, и этот факт было не скрыть. С чувством национальной пытливости, они наблюдали за своим одноклассником и это любопытство автоматически перерастало в странное чувство ревности.

– Русаков, а Русаков… А у тебя, губа не дура! И где ты себе такую подружку отхватил, – спрашивала Потякина Ленка, -Что-то я не припоминаю в нашей школе таких девушек.

– Она иностранка, – отвечал Русаков, ощущая, как кураж наполняет его душу. —От вас пока любви дождешься, то в мумию превратишься… А тут, как будто на блюде подали…

– Это они сегодня утром в Цоссене, в очереди за «филушками» охмурили камрадок, —подсказал с подколкой Крюков, нежно придерживая Ленку за талию.

– А она ничего —довольно миленькая, —сказала Леночка. —Только вряд ли у вас, что с ней получится. Мы же русские, а немцы русских не особо любит…

– Филе данке, —сказала Керстин, улыбаясь. —Ви тоже очень красивый пара…

– О, да ты по —русски говорить умеешь, —удивленно выдала Потякина.

– Да, я очень люблю учить русский язык. Я хочу стать учитель —ответила Керстин. —Мне очень нужен дас практик —практика…

– Ах, практика! Ну тогда Русаков, у тебя есть перспективы… Ну, практикуй свою подружку, счастливчик ты наш – будущий бюргер!

Русаков придерживая за талию Керстин сделал круговой маневр, и лавируя между парами сменил диспозицию, отдалившись от Ленки—Пенки и назойливого Крюка.

Не смотря на свое недельное пребывание в школе, он еще не очень изучил своих одноклассниц, и поэтому не хотел углубляться в обсуждение своего выбора, который мог ему навредить. Керстин уже не обращая внимания на окружающую её русскоговорящую публику, все больше и больше погружалась в ту атмосферу зарождающейся влюбленности. Положив голову русскому парню на плечо, ей почему—то хотела назло окружающим её «соперницам» прижаться к нему с такой силой, чтобы те лопались от зависти.

Русаков задыхаясь от возбуждения, через прикосновения, почти терял рассудок. Он держал в объятиях свое сокровище, словно это была не девушка, а старинная китайская ваза династии Мин. Впервые в жизни он оказался в таком положении, что ему стало не комильфо.