Око Волка

Келью освещал с десяток свеч, три из которых стояли на столе. За ним-то, сгорбившись, и сидел мужчина, который что-то писал, перекладывал бумаги, щелкал чем-то спрятанным в глубине стола. На вошедших он кинул косой взгляд и вновь углубился в писанину. Царев жестом указал на стулья возле стола, стоявшие, почему-то, не как обычно, прямо перед столом, а сбоку в ряд. Волки сели, сам Царев развалился в кресле, подперев голову кулаком.

Молчали. Эд во второй раз обвел взглядом комнату, покосился на Царева, что скучающе играл с пряжкой бронежилета, посмотрел на Джона.

Из-за стола донеслось кряхтение – Дураков повозился,  отпил от ставшего рядом стакана и продолжил писать. За своими бумагами, сгорбленный, он выгляде как старый архивариус, одевший черную рясу и нацепивший на нос очки. Длинные светлые волосы свободно ниспадали ему на лицо и, видимо, ничуть не мешали.

– Ну, так долго ты еще копаться будешь? – сквозь зевоту поинтересовался Царев.

Ответа не последовало. 

– Эгей, тебя люди ждут! 

Дураков даже головы не поднял, но проговорил, медленно:

– Где ты здесь людей видишь?

– Все мы люди, в глубине души, – расплылся в усмешке Царев, не отрываясь от застежки.

– Эти люди могут подождать. Я тут перепроверяю документы об их ответственности. Сейчас подпишу пару бумаг, и они будут сами разбираться с этим гадом.

– То есть, даже не поторгуемся? – Царев сделал брови домиком.

– Нет, ты подчинишься моему прямому приказу. 

– А если не подчинюсь? 

Дураков поднял голову, и Эд вздрогнул. Он был почти полная копия Царева. Такое же худое вытянутое лицо, такие же выдающиеся надбровные дуги. Они были практически близнецами, если не считать бородавки на левой скуле Дуракова. Вот только Иван Дураков создавал впечатление мудреца, молодого монаха, а Царев – воина.

– Тогда тебя арестуют вот эти господа, – Джон чуть дернулся на стуле, видимо, вынырнув из своих дум.

– Арестовывать того, чьи парни повязали очень опасного зверя прямо в логове – не глупи. – Царев снял с плеча рацию. – Стоит мне отдать приказ, и никто моих парней не остановит. 

Дураков встал, вышел из-за стола. Оба Ивана были одной комплекции, хотя черная ряса частично скрывала фигуру одного из них.