Око Волка

– Жив и здоров, только пах плохо. Зачем ты купила ему такой противный одеколон? 

– Он сам попросил. С запахом хвои, и подешевле. 

– Перебивает запах, – пробормотал Эд. – Видимо, и правда охотился.

Алёна посмотрела на молодого волка не то с надеждой, не то с тоской в глазах. Джон поблагодарил женщину, и они собрались уходить. «Джон, – окликнула она на пороге, – он слишком много вынес, не дай ему умереть» – такова была последняя мольба отчаявшейся и испуганной женщины. 

Детективы шли по темным коридорчикам лабиринта Дедала, и Эдварду казалось, что где-то тут прячется их Минотавр.

В коридорах Высшей Канцелярии темнота не мгла укрыть чудовищно-сильного запаха хвои, что тянулся от самого входа. Детективы чуяли так же и вонь дикого волка. Очень молодого, горячка которого еще не прошла. Выводов напрашивалось два: либо Попов выследил волка и притащил его в Канцелярию, либо волк сам пришел за Поповым.

Показался свет: он выбивался из кабинета Попова. Оттуда же тянулись крепкие нити запахов. Волка и хвои. Джон остановился. Эд в темноте видел, как напряжено лицо наставника, он чуял его волнение.

– Не говори, пока не подам знак, – прошептал он.

– Да я молчу, – буркнул в ответ Эд. Он заранее проверил серебряные наручники, достал длинную серебряную же цепочку.

Попов сидел в своем кабинете, сложив руки на столе и уткнувшись лбом в ладони. Мятый пиджак песочного цвета покоился рядом. Обстановка осталась такая же, какой Эд запомнил ее в последний раз: стол, ковры, шторы… Ни намека на борьбу, ни капли крови. Но тут все провоняло диким волком, словно кругом он потерся, оставив клоки шерсти. Джон намеренно скрипнул ботинком и Попов поднял голову. На детективов уставились красные и будто замыленные глаза. Второй заместитель выглядел изможденным, измученным, словно прошла вечность с их последней встречи.

– Мы пришли за зверем, Алеша, – со всей суровостью в голосе произнес Джон. Только Эд понимал, сколько сил она ему стоила.

– Мы все звери, пусть и не каждый проклят…

– Но мы пришли за твоим.

– Я знал, что ты догадаешься, – Алексей Попов, огромный, словно нарисованный миф, откинулся на спинку кресла. – Ты всегда поражал своим чутьем.