Я попал в свою же книгу! Том 2

– Старик, вам много лет и в вас много опыта. Вы уже успели потерять родителей, жену, разве вы не сможете отпустить их?

Это лицемерно с моей стороны, ведь я знаю, что к смерти невозможно привыкнуть. Но вдруг он сам в это поверит?

- Ха-х-хаа-а! – рассмеялся по-старчески с кашлем он. – Отпустить? Боже, а ты менее умный, чем мне казалось. Можешь идти куда подальше со своими предположениями «умник»…

С гордой усмешкой старик продолжил свой медленный шаг от меня.

Что я упустил?

Почему его рассмешили мои слова? Что его отличает от других, что сами понимают свою зависимость от образов?

Пока, я размышлял на горизонте появилась счастливая семья старика.

Она приветливо ему махала, и старик с непривычным рвением медленно переставлял свои ноги к ним. В тяжелом взгляде его…

Что же в нём? Я должен понять, чтобы найти крючки для нужного разговора.

Я не могу понять его, но может в семье я его, что-то увижу. Он сравнил меня со своей дочерью.

Простая симпатичная женщина средних лет, которая с любовью смотрит на старика.

С излишней даже любовью.

Нет, вся семья выглядит карикатурно идеально. Даже сейчас двое детей с улыбками сорвались с места, чтобы обнять своего сварливого дедушку, с чьего лица не сползала непонятная мне улыбка.

Мы пытаемся помнить лишь добро мёртвых, если любили их. Но даже так они не идеальны сколько бы мы их не идеализировали. Когда мы думаем о мёртвых, то думаем не об идеальных образах, а о чертах, которые лишь потом нам покажутся идеальными для них.

Апрель не понадобилась моя смерть, чтобы призвать мой образ.

- Твоя семья жива, ублюдок! – закричал от внезапного озарения я.

Старик дрогнул, его семья с недоверием посмотрела на меня.

- Они просто бросили тебя! Ты тешишь себя не образами умерших, а тех, кто бросил тебя.

Маленькие девочки, которые хотели бросится ему в объятия остановились. Старик развернулся ко мне. В его взгляде читалась обида. Теперь, мне кажется, я понимаю его.

- И что? Это мешает мне наслаждаться последними годами жизни в мире?

- Конечно, - фыркнул я.

– Сколько не притворяйся, я всё равно вижу, что ты понимаешь плачевность своего состояния. Ты сам думаешь, смотря на идеальный образ перед собой, что же с твоей настоящей семьёй? Люди сколько бы они не притворялись безразличными испытывают эмоции и своим безразличием пытаются убедить лишь себя.

- Я знаю, что с ними… - вздохнул он. – Они ненавидят меня за то, что я продал наш семейный дом в первом районе. Дочь никогда меня не простит за то, что я лишил их наследства.