Оnline Вяйнямёйнен

Мужчина обвёл веселящийся люд своими ястребиными глазами, и в них заметалось беспокойство. Ахти снова пытался что-то залопотать на своём финском, но Вяйнямёйнен властным жестом остановил его и вновь обратился к Кириллу:

- Это твоё племя? 

Кир утвердительно кивнул.

Бородач еще раз окинул взглядом округу и уселся в глубокой задумчивости на холодный гранитный парапет. Кирилл и Ирина, да и Ахти тоже, ему не мешали. Пусть подумает немного. Это ещё никому не мешало. Вот и в «Калевале» не раз и не два встречаются слова «старый, верный Вяйнямёйнен пораздумал и размыслил…».

Кирилл даже не заметил, как произнёс строчки из сборника рун вслух. 

- И никакой он не старый, - шепнула ему на ухо Ирина. – В меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. Никогда не думала, что Вяйнямёйнен именно такой. Да ещё и хулиганистый!

Кирилл изумлённо повернул к ней голову:

- Ты что, на самом деле поверила, что он настоящий Вяйнямёйнен?

- А кто же он, по-твоему? – вопросом на вопрос ответила Ирина.

И Кирилл не нашёлся, что ответить. 

[i] На территории Карелии издревле добывали жемчуг в районах Ладожского и Онежского озёр, на Белом море, повсеместно на севере Карелии. 

[ii] Старуха Лоухи — хозяйка Похъёлы в карело-финском народном эпосе Калевала, могущественная колдунья. Один из главных антагонистов «Калевалы» — с Лоухи вынуждены бороться главные герои Вяйнямёйнен, Ильмаринен и Лемминкяйнен.

Глава 8

Глава 8

«Омрачился Вяйнямёйнен

И разгневался ужасно.

Сам тогда запел он песню,

Сам тогда он начал речи».

«Калевала», руна третья

Вяйнямёйнен раскидывал умом недолго. Придя в своих размышлениях к какому-то определённому выводу, он повернулся к Кириллу и сказал:

- Племя твоё большое и сильное, - он обвёл широким взмахом руки гуляющую толпу, - и ты, юноша, из храбрых героев. Но кантеле, что убрал ты  в свою торбу, принадлежит мне. Я его сделал из щучьей головы, я сплел струны из конского волоса, я научил его петь назло врагам, на радость людям Вяйнёлы[i].

Кирилл тяжко вздохнул. Он не имел опыта общения с душевнобольными, но знал, что им лучше не перечить, чтобы не столкнуть их хрупкое сознание в пучину ярости и бессмысленной жестокости. Это правило тем более годилось для общения с сумасшедшим, вооружённым холодным оружием.