ВОР из НЕРО

И он не объясняет тебе причин, а сам ты их зачастую понять не можешь. Во всяком случае, я не могла-от. Я не понимала, зачем живу. Кому-то этого и не надо, кому-то хорошо удаётся-от быть всегда готовым исполнить, что приказано. Я не осуждаю-от таких чародеев, у меня несколько знакомых таких остались там, в Китеже, и это, на самом деле, довольно высокое служение, и довольно тяжёлое. В каком-то смысле я их даже уважаю-от, но сама я так жить не смогла. Мне нужно видеть плод моего труда.

– Поэтому ты вернулась к родителям.

– Да, у меня есть старики, о них нужно заботиться-от, и я ясно вижу, как от моих действий кому-то становится лучше. И когда я торгую-от цветами, я вижу, как людям становится лучше, как их дома становятся-от красивее.

Она опять соскальзывает в отчаяние:

– А потом из-за меня погибли-от люди. Можно сказать, это я их погубила-от.

– Нельзя так говорить. Не ты устроила этот резонанс.

Про себя Устин добавляет: "Скорее всего, это был я".

– Спасибо, конечно, что пытаешься оправдать меня перед самой собой, – грустно усмехается Голуба, – но у тебя ничего не выйдет.

Дело не в том, кто создал резонанс или не создал. Дело в том, что с чарами столкнулись люди, которые к чарам не имеют отношения. У них не было-от шансов, и это я устроила всё так. И кстати, что теперь будет с Мосеем Адамовичем? Он разорён, а у него четверо детей. Если ты блефовал, значит, к нему никто не придёт.

– Мда, и он знает, где тебя найти, и где найти твоих стариков.

– Верно.

– Если ты согласишься мне помогать, я заплачу за тебя долг.

– Какими деньгами?

– Мне щедро заплатили. И обещали дать ещё больше. Но я тоже не имел дела с чарами, посему помощь специалиста мне не помешала бы. Я без неё пропаду. Договорились?

– Не боишься-от?

– Чего?

– Связываться со мной? После сегодняшнего?

– Не боюсь. Так мы договорились?

– Договорились.

Устин даже не задумывается, почему пообещал заплатить именно весь долг, что насчитает Мосей Адамович, хотя мог обойтись и половиной. Голуба согласилась бы и на такое в её положении.

Расставшись с колдуньей, он думает только, что его тянет к воде. К горячей воде и пару, что поднимается светлыми клубами от её поверхности. Так что он возвращается в гостиницу, узнаёт, где поблизости есть бани поприличнее, и направляется туда. Может, там ему удастся наконец согреться.

Часть 3. Глава 4. Дар слова.

Утром Устина опять будит звонок в дверь. На пороге опять Платон Саввич, перед ним опять столик с завтраком, накрытый длинной скатертью в пол.