ВОР из НЕРО

– Отмучилась Марфуша, – бормочет Мосей Адамович, – отмучилась, родная моя.

Что-то лопается в его душе, Устин это ощущает почти физически. Мосей Адамович разворачивается к Голубе и кричит на неё. Его крик кажется особенно громким в окружающей тишине.

– Это всё ты, ведьма, это твоя вина! Твои треклятые огурцы, утащи их бесы! Меня разорили, где я теперь деньги найду, чтобы отстроиться?! Людей погубила скольких?! Ведьма, гореть тебе в адском пламени! Я тебя как липку обдеру, по миру пущу!

Голуба никак не реагирует на крик Мосея Адамовича, только ближе склоняется к земле, будто под гнётом собственной вины.

– Хотя что с тебя взять, нищенка, которая тянет двух таких же нищих стариков! Я просто повешу тебя на этом кнуте под этой крышей!

Устин понимает, что пора вмешаться. Конечно, потому что ему не хочется терять человека, который что-то понимает в колдовстве, и которому он может доверять в этом холодном и блеклом городе.

– Стойте, господин хороший! – встаёт вор между колдуньей и хозяином огорода.

– Я, как официальное лицо, запрещаю…

– Да какое ты официальное лицо! – вопит Мосей Адамович. – Ты даже не колдун, это сразу видно. Может, твои глаза и горят колдовским огнём, но ты ничего не можешь!

– Есть одно простенькое заклинание, – заявляет Устин, нащупывая кастет у себя в кармане, – которое сможет прочитать даже такой профан, как я.

Отработанным ударом он бьёт огородника в висок, и Мосей Адамович валится на пол, бесы разлетаются в стороны от его падающей туши, точно хлопья пыли.

А может, это и есть хлопья пыли. Голуба по-прежнему никак не реагирует на происходящее вокруг неё.

Устин ногой переворачивает Мосей Адамович на спину, когда огородник начинает хрипеть, приходя в себя, наступает ему штиблетом на грудь. Достаёт нож и сквозь бороду упирает лезвие в горло мужчины.

– Ты прав, фраерок, – сипит Устин, наклонившись к Мосею Адамовичу, – я не из волшебной стражи, и даже не колдун. Но для тебя лучше было бы, чтобы я был стражником.

Потому что волшебная стража просто посадила бы тебя на кичу, я же пущу тебе клюквенный квас, не моргнув глазом. Или, может, тебя на машинку взять? Выбирай, как ты хочешь вернуть свою душу Творцу. Что, никак не хочешь? Тогда слушай и запоминай: эта мазиха нужна мне и обществу. Поэтому трогать её не моги. А долг она тебе вернёт. Понял?

[17] Машинка – горло. Брать на машинку – душить.

Мосей Адамович кивает, всё ещё глядя на вора ошалелыми глазами.