ВОР из НЕРО

– Сколько? – спрашивает молодая колдунья.

– Деньги нам не нужны. Деньги у нас и так есть.

Молодая колдунья глубоко вздыхает. Затем показывает на фонари, висящие на шнурках, и спрашивает:

– Давно вам их выдали-от?

– Твоё какое дело, ведьма?

– Они не настроены-от.

– Как так?

– Будь они настроены-от, они поймали бы резонанс и горели бы зелёным светом, как мои глаза. А раз они не горят, это пустышки, никакие чары не могут развеять.

– А как их настроить?

– Вот ещё, буду я вас учить. Спросите у стража, когда его увидите.

Так сколько с меня?

Околоточный с билетом кашляет:

– Нисколько. Проходи. А брату скажи, пусть в следующий раз пашпорт берёт с собой.

– Спасибо вам, добрые люди.

Колдунья убирает синий билет обратно в складки салопа, разворачивается к Устину, наклоняется и взваливает его себе на левое плечо. Когда тело вора переламывается пополам, боль выключает его сознание.

В следующий раз восприятие включается частично – только слух.

– Где же ты его положишь, доченька? – шепчет старческий голос.

– Наверху, – отвечает шёпотом колдунья.

– А сама где ляжешь?

– Поищу-от в доме у кого-нибудь ещё. Чай, найду местечко-то.

– А хозяин?

– Поговорила я с ним.

– Ну Творец тебе помогай.

Сознание вора опять гаснет.

Тусклый свет щекочет веки, запах пота, смешанного с сырой бумагой, буравит ноздри. Устин вертит головой, кашляет. Душно, воздуха не хватает для нормального вдоха. Он знает такие места, где кислород наперечёт. Приходилось бывать в Белокаменной и в родном Неро.

Устин открывает глаза.

Он лежит на нарах на втором ярусе, совсем близко к потолку. Под ним соломенный тюфяк. Напротив тоже нары, но пустые и без тюфяка. Вор поворачивает голову в другую сторону, упирается взглядом в стену. Она обклеена бумажными обоями, у потолка на них распустились чёрные пятна плесени. Под ними ползают то ли бесы, то ли клопы. На Устине нательная рубаха, исподние порты, он накрыт колючей рогожей.

Вор свешивает голову. Под ним на первом ярусе нар сидит старуха совсем близко к окну и плетёт корзину.

На противоположных нарах сидят две женщины и тоже плетут корзины.

– Где я, бабушка? – спрашивает вор.

– Проснулся, касатик, – улыбается старуха беззубым ртом.

– Где я?

– У доченьки моей в гостях.

– И где же твоя доченька живёт?

– Так на Симоновской стороне, касатик, мы и живём.

– Дочка твоя – колдунья?

– Колдунья, колдунья, да.

– Ясно, бабушка.

Вор пробует подняться, но резкая боль в груди бросает его обратно на тюфяк.

– Зараза, – хрипит вор.